— Вы там не проедете.

Тим, не отвечая, глянул на громоздящиеся впереди наслоения грязи. В грязи виднелись следы колес. Если там могла пройти другая машина…

— Проблема в другом, — сказал мужчина. — Мы смогли там проехать. Но мост впереди разрушен.

— Но можно и пешком…

— А еще там вооруженные винтовками люди. Они не вступают в переговоры. Сперва они выстрелили — так, чтобы пуля прошла между мной и моей женой. Я понял, что следующий выстрел уже не будет предупреждением. Но тех, кто стрелял, я даже не видел.

Вот и настал он — конец пути. Тим сел возле огня и начал смеяться — сначала тихо, а затем громче, в нарастающей истерике. Два дня. Два? Да. Сегодня пятница, Затопленная Грязью Пятница, следующая за Вторником Катастрофы, и дорог ведущих в горы, более не существует, и добраться до поместья сенатора теперь невозможно. Опять люди с ружьями. Мир принадлежит людям с ружьями. Может, это стрелял сенатор. Перед глазами всплыло неправдоподобное: сенатор Джеллисон во всей красе — полосатые брюки, легкий пиджак и винтовка: именно так и должен одеваться преуспевающий лидер…

— Так и бывает, — сказал Тим. — Расскажите о своей мечте — и этим вы убьете ее. Так всегда и бывает! — и он расхохотался снова.

— Выпейте, пожалуйста, — сказал другой мужчина, огромный, с мощными волосатыми руками. С помощью носового платка вытащил из огня оловянную банку. Вылил содержимое банки в пластмассовую чашку, глянул на Тима, словно раскаиваясь в том, что делает, и из кармана куртки вытащил плоскую пинтовую бутылку. Плеснул в чашку ром и передал ее Тиму.

— Выпейте, только не потеряйте чашку. И прекратите это. Вы пугаете детей.

Ну и что? Это для Тима уже привычно дело — ощущать стыд. «Не устраивай сцен». Сколько раз повторяла ему это мать. И отец тоже, и все остальные тоже…

Кофе с добавкой рома на вкус был совсем неплох и согрел Тима. Хотя большого облегчения от него не было. Эйлин принесла оставшуюся банку супа и предложила ее присутствующим. Все сидели в молчании, деля то, что у них было: суп, растворимый кофе и тушка утонувшего кролика, поджаренная на пруте вместо вертела.

Разговаривали очень мало. Наконец присутствующие начали собираться.

— Мы двинем на север, — собирая свое семейство, сказал один мужчина. — Кто-нибудь хочет со мной?

— Конечно, — остальные решили присоединиться к этому мужчине. Тим почувствовал облегчение. Они уедут, оставив его с Эйлин. Надо ли ему ехать с ними? Зачем? Им все равно неизвестно, куда они хотят добраться, им некуда ехать.

Все присутствующие встали и направились к своим машинам. Все, кроме великана, угостившего Тима кофе. Он остался сидеть: он, его жена и двое детей.

— Вы тоже, Брэд? — спросил новый предводитель.

— Машина сломалась, — великан махнул рукой в стороне Линкольна, стоящего возле грязевого оползня. — Наверное, сломана ось.

— А горючее в ней осталось? — спросил предводитель.

— Мало.

— Мы все же попытаемся. Если вы не возражаете.

Великан пожал плечами. Из Линкольна уезжающим удалось добыть не более пинты бензина. Машины их были битком набиты, места ни для кого иного в них не оставалось — абсолютно. Предводитель все медлил. Поглядел на остающихся, как глядят на приговоренных к смерти. «А вот это ваш кусок пластика? И растворимый кофе?» — сказал он. Сказал он это очень задумчиво, и не получив ответа, пошел прочь. Кавалькада машин двинулась вниз по склону, скрываясь за завесой дождя.

Вокруг костра осталось сидеть шесть человек. Тим, Эйлин и… «Меня зовут Брэд Вагонер, — сказал великан. — Это Роза, Эрик и Консенсион. Имя для мальчика выбрал я, в моей семье было такое имя, для девочки выбрала жена — Роза. Думал, что и дальше так будет делать, если у нас появятся еще дети». — Похоже великан был рад, что есть с кем поговорить.

— Я — Эйлин, а это Тим. Мы… — Эйлин запнулась. — Разумеется, это было б неправдой — сказать, что мы рады с вами встретиться. Но, наверное мне это следует сказать в любом случае. И мы очень вам признательны за кофе.

Дети вели себя очень тихо. Роза Вагонер, обняв, привлекла их к себе и что-то тихо говорила им по-испански. Дети были совсем маленькие, лет пяти-шести, не больше, они прильнули к матери. На них были желтые нейлоновые плащики и теннисные туфли.

— Вы сели на мель, — сказал Тим.

Вагонер кивнул. И ничего не ответил.

Он справится с двумя такими как я, подумал Тим. И у него — жена и двое ребятишек. Нам лучше убраться отсюда — пока он не переломил мне шею и не забрал «Блейзер». Тима охватил страх. И было стыдно, потому что Вагонеры не сказали и не сделали ничего, чтобы проявились подобные подозрения. Просто уже одно то, что они находились рядом…