А мужчина в лохмотьях того, что некогда было хорошим костюмом. Он был вежлив и разговаривал на правильном английском. Он оказался городским советником откуда-то из долины внизу, он вылез из своей машины, подошел близко к Элу и продемонстрировал ему пистолет, спрятанный в кармане плаща.

— Поднимите руки вверх.

— Вы хорошо обдумали то, что делаете? — спросил Эл.

— Да. Вы меня впустите.

— Хорошо, — Эл поднял руки. И выстрел оставил в голове городского советника дырку — аккуратную и чистую. Потому, что поднимая руки Эл, конечно, дал условный сигнал правой рукой. Жаль, что городской советник никогда не читал Киплинга:

На подъездную аллею выехал грузовик. Маленький грузовичок. А в нем — тощий, весь волосатый парень с опущенными книзу усами. Вероятно местный, подумал Эл. Все местные разъезжают на маленьких грузовичках. Правда, это можно расценить как и то, что грузовик украден, но зачем тогда вор со своей добычей явился к дому сенатора? Эл вылез из машины и сквозь воду и грязь зашлепал к воротам. Всем прибывшим Элвин Харди говорил одно и то же: — Покажите ваши руки. Я не вооружен. Но за вами следит мой товарищ, у него винтовка с телескопическим прицелом. Вы же обнаружить его не сможете.

— А управлять грузовиком он умеет?

Эл Харди уставился на бородатого парня.

— Что?

— Первоочередное должно делать первым, — бородатый полез в сумку, стоявшую на сиденье рядом с ним: — Почта. Только у меня заказное письмо. Сенатор должен за него расписаться. А там мертвый медведь…

— Что? — весь выработанный Элом привычный порядок был нарушен. — Что?

— Мертвый медведь. Я убил его сегодня рано утром. У меня не было выбора. Я спал в грузовике и вдруг громадная черная лапа в шерсти выбила стекло и полезла внутрь. Он был огромный. Я отодвинулся назад, как только мог, но он продолжал лезть ко мне. Так что я вытащил эту «Беретту», которую нашел на «Курином ранчо» и выстрелил медведю в глаз. Он упал, будто большая куча мяса. Так что…

— Кто вы? — спросил Эл.

— Я почтальон, черт побери! Вы можете попытаться сосредоточиться хоть на чем-то? Там пятьсот-тысяча фунтов медвежьего мяса, не упоминая уже о шкуре, и это мясо ждет — не дождется четверых здоровых мужчин с грузовиком, и оно уже сейчас, прямо сейчас начинает портиться! Сам я не могу отнести его, но если вы пришлете сюда команду, вы этим мясом, возможно спасете людей от голодной смерти. А сейчас мне нужно встретиться с сенатором, чтобы он расписался за это заказное письмо, только будет лучше, если вы пошлете кого-нибудь за медведем прямо сейчас, не откладывая.

Этого было много для Эла Харди. Еще как много. Единственное, что он осознал, это была «Беретта»:

— Вы должны отдать мне свое оружие на сохранение. И отвести меня на верх холма, — только это и смог сказать Эл.

— Отдать на сохранение мое оружие? Какого черта я должен отдать вам на сохранение мое оружие? — спросил Гарри. — А, дьявол, ладно, если от этого вы почувствуете себя счастливым. Держите.

Он протянул пистолет. В высшей степени осторожно Эл взял «Беретту». И открыл ворота.

— Господи Боже, сенатор, это Гарри! — закричала миссис Кокс.

— Гарри? Кто такой Гарри? — сенатор Джеллисон встал из-за стола, заваленного картами, списками и диаграммами, и подошел к окну. Конечно, это Эл, едет с кем-то в грузовике. С кем-то очень усатым и волосатым, одетым в серое.

— Пришла почта! — поднимаясь на крыльцо, крикнул Гарри.

Миссис Кокс помчалась к двери: — Гарри, мы никак не ожидали увидеть вас снова!

— Привет, — сказал Гарри. — Заказное письмо для сенатора Джеллисона.

Заказное письмо. Политические секреты мира, который погиб и уже похоронен. Артур Джеллисон подошел к двери. Почтальон… да, эти лохмотья — то, что осталось от формы Почтового ведомства. Вид у него был довольно усталый. — Входите, — сказал Джеллисон. Что только за занятие себе, черт возьми, придумал этот парень…

— Сенатор, сегодня утром Гарри застрелил медведя. Я пойду пошлю рабочих, чтобы они отнесли тушу до того, как ее расклюют канюки, — сказал Эл Харди.

— Нет, вы не уйдете, забрав себе мой пистолет, — негодующе сказал Гарри.