Их в убежище было с дюжину — в основном по парам, спящих вместе в спальных мешках.

Мальчики и девочки. Друг с другом, по парам. Бойскауты и…

— Герлскауты? — спросил Гарви.

Горди кивнул:

— Я расскажу вам об этом позже. На прошлой неделе у нас были… кое-какие неприятности. Сейчас — все хорошо. Вы ведь видели Дженни, не так ли?

— Это девушка, которая была с Энди? — Гарви оглянулся. Энди здесь не было. Он провел Гарви и Марка к убежищу, не сказав не слова.

— Она, конечно, Дженни Саммерс. Она и Энди… — Горди пожал плечами.

— Понимаю, — сказал Гарви. Но на самом деле он ничего не понимал. Энди ведь еще ребенок…

Римский мальчик в четырнадцать лет получал меч и щит и вступал в легион. Закон мог признать его главой семьи и хозяином дома. Но ведь то был Рим, а это…

А это мир, порожденный Падением Молота. И у Энди есть семья, и он — взрослый.

И остальные дети — уже не дети. Они очень внимательно оглядывали Гарви. Дети так на взрослых не смотрят. А эти — в их взглядах читалось подозрение, наверное. Но не было ни злости, ни уважения, ни… Они — дети, которые очень сильно повзрослели.

И в спальном мешке Горди тоже спала девушка. Вряд ли ей было больше шестнадцати.

Было тепло и сухо. Одежда Гарви была развешена возле огня, а сам он сидел в спальном мешке Горди, его всего окутывал мешок, совершенно сухой мешок, это было восхитительно, великолепно. Его ноги были сухие — впервые за столько дней.

Чай был не настоящий, его приготовили из древесной коры, но на вкус он был прекрасен. Как и прекрасно было заранее приготовленное Горди тушеное мясо. Расположившись поближе к костру, Марк спал, по его лицу блуждала улыбка. Остальные тоже спали или занимались любовью, как будто они были одни. Энди и Дженни, крепко обнявшись, спали в своем спальном мешке. Сын Горди, Берт, спал с другой девушкой. Стаси, девушка, с которой спал Горди, прикорнула, положив голову на колени Горди, дремала.

Стародавние времена, когда люди жили в чащобах.

— Да, сначала пришлось туго, — говорил Горди. — Когда мы поняли, что Молот ударил, я повел ребят обратно к содовым источникам. Там можно было укрыться от ливня и ураганов. На четвертый день мы двинулись от источников к дому. Шли четыре дня. Когда мы добрались сюда, здесь были какие-то мотоциклисты. Они обнаружили туристический лагерь девочек и захватили его.

— Захватили его? Вы имеете в виду…

— Господи, Гарви, вы понимаете, что я имею в виду. Одну из девочек они изнасиловали до смерти. Женщину, которая повела девочек в этот турпоход, они убили: она пыталась защитить своих подопечных.

— Господи, — сказал Гарви. — Горди, у вас же не было никакого оружия.

— Был пистолет двадцать второго калибра, — ответил Горди. — Прихватил на всякий случай. Но в том, что потом произошло, он главной роли не играл.

Это был другой Горди. Гарви не мог до конца понять — почему новый, ибо он отпускал те же самые шутки, что раньше, но он не был тем же Горди. Он сильно изменился. Начать с того, что его уже невозможно было представить в роли банкира. Казалось он всегда был в этом убежище — обросший двухнедельной бородой, до предела собранный и хладнокровный. Здесь удобно, сухо, и на него возложена огромная ответственность. Здесь удобно…

— Они были дураками, — сказал Горди. — Не захотели мокнуть под дождем. Устроили здесь свой лагерь, поставили палатки. Купленные в магазинах палатки. То, чем они владели, теперь принадлежит нам, и мы использовали кое-что из этого, когда возводили все это. — Он обвел рукой построенную из камней и дерева хижину: крыша, навес, стены, углубление для костра. — Они все забрались внутрь, даже те, которые должны были стоять на страже. Мы били их в голову.

— Просто вот так: «били в голову»?

— Просто вот так, — сказал Горди. — А затем перерезали им глотки. Энди убил двоих.

Горди помолчал, чтобы дать Гарви осознать сказанное. Гарви сидел, замерев. Потом медленно глянул поверх костра — туда, где его сын спал со своей… со своей женщиной. Женщиной, которую он завоевал в бою, которую спас…

— А потом эти девочки просто взяли и прыгнули в ваши постели? — спросил Гарви.

— Спросите у них сами. И узнаете, как это было, — сказал Горди. — Мы никого не насиловали, если вы это имеете в виду.

— Не насиловали только с формальной точки зрения, — сказал Гарви. И тут же пожалел о сказанном.

Горди не рассердился. Он рассмеялся:

— Изнасилование, как его определяет закон. Кто теперь следит за соблюдением этого закона? Кого это может заботить, Гарви?

— Не знаю. Может быть, сенатора. Со мною была Мария. Она осталась на ранчо сенатора…

— Мария? Я думал, она мертва, — сказал Горди. — Разумеется, она действительно хотела разыскать Берта. Моя судьба ее не беспокоит.

Гарви промолчал. Это, видимо, было правдой.

— Но и о Берте она на самом деле не беспокоилась, — сказал Горди.