Форрестер пожал плечами:

— Горчичный газ. Термитные бомбы. Напалм. Еще я полагаю, что мы сможем наладить производство нервно-паралитического газа, но в этом я не твердо уверен.

Наступила долгая тишина. А затем сенатор Джеллисон сказал — очень, очень тихо, но все услышали его:

— Я буду по уши в дерьме.

Пока Эйлин укладывала вещи в самодельный рюкзак, Тим Хамнер обедал. Со склонов Сьерры дул сильный, пронзительно холодный ветер. Ветер нес с собой мелкий, перемешанный с дождем снег, но в хижину проникнуть не мог: все щели были заделаны. Крошечная керосиновая лампа Эйлин испускала уютный свет, горела плита; в хижине было тепло и сухо. Тим расслабился на мгновение. Он смотрел в открытую дверцу плиты, на крохотные свивающиеся и вновь выпрямляющиеся язычки голубого пламени.

— Беда — это скорее тигр, затаившийся в своем убежище, — сказал Тим.

Эйлин подняла на него взгляд:

— Что?

— Это из введения к научно-фантастической повести Гордона Диксона. Не знаю, на самом ли деле это цитата, или Диксон ее сам придумал. Звучит она так: «Беда — это скорее тигр, затаившийся в своем убежище, а не мудрец в окружении своих книг. Ибо для тебя королевства с их армиями есть нечто могущественное и прочное, а для распределяющего беды и несчастья рока, они лишь хрупкие игрушки, которые будут опрокинуты легким движением пальца».

— Он на самом деле может это сделать? — спросила Эйлин.

— Форрестер? Он же волшебник. Если Форрестер сказал, что он может сделать напалм, бомбы и горчичный газ, значит он на самом деле может все это сделать, — Тим вздохнул. — Не хотелось бы мне, чтобы у нас появились все эти штуки. Меня воспитали в убеждении, что отравляющие газы — вещь скверная. Разумеется, я не считаю, что между газом и пулей большая разница. Смерть есть смерть. — Он взял винтовку, достал из стоящей на столе сумки промасленную тряпку и начал прочищать ствол.

— Тебе обязательно нужно идти? — спросила Эйлин.

— Мы договорились не говорить на эту тему, — ответил Тим.

— Меня не волнует о чем мы там договорились. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я…

— Эта идея мне и самому не слишком нравится, — сказал Тим. — Но что мы можем сделать? Форрестер настаивает. Если мы пошлем на атомную электростанцию подкрепления, он останется здесь и создаст ужасающие вещи для защиты Твердыни. — Тим помотал головой в восхищении. — Он единственный человек в мире, которому удался шантаж против сенатора и Кристофера — одновременно! Его вечно извиняющий вид, моргающие глаза и так далее — никогда не подумаешь, что у него такие крепкие нервы. Но он явно не собирается, черт возьми, сказать хоть еще одно слово на тему оружия, пока дело ограничивается обещаниями.

— Но почему ты? — спросила Эйлин. Уложила в рюкзак недавно связанную пару носков из собачьей шерсти.

— А на что я еще гожусь? — вопросом ответил Хамнер. — Ты это знаешь лучше, чем я. Ты помогаешь Харди составлять списки рабочей силы. Как инженер я хуже Бреда. На лошади я умею ездить недостаточно хорошо, так что для почтенного отряда Пола Кристофера я не гожусь… А для отряда смертников — как раз гожусь.

— Ради Бога, не говори так, — Эйлин прекратила паковать рюкзак и подошла к Тиму.

Он погладил ее по животу:

— Не беспокойся. Хоть вплавь, да я вернусь, — Тим рассмеялся. — Или вновь исполню наш знаменитый номер «Летучий голландец» и снова понесусь над водами. Я еще намерен увидеть нашего сына. Или, может быть, дочь. Или — двойня? Ты сейчас похожа на перевернутый вверх ногами вопросительный знак. — Черт возьми, что он болтает, страх так и прет из него наружу.

— Тим…

— Мне от этого только тяжелее, Эйлин.

— Хорошо… Я уже все уложила.

Тим нажал кнопку наручных часов.

— До выхода остался еще час, — сказал он. Встал и обнял, прижал к себе Эйлин: — Милая…

— Тим…

— Да-а-а?

Неизвестно, что хотела сказать Эйлин, но сказала она совсем другое.

— Ты забронировал для нас номер в «Савойе»?

— Свободных номеров там уже не осталось, все продано. Я найду для нас местечко поближе.

— Отлично.

Их собралась дюжина, во главе с Джонни Бейкером. Три фермера из владений Дика Вильсона. Джек Росс, зять Кристофера. Тим не был удивлен, увидев среди добровольцев Марка Ческу и Хьюго Бека. Остальные собравшиеся были ему также знакомы: жившие в этой долине фермеры. Но одного мужчину, средних лет, в слишком большой для его роста одежде, Тим не знал. Тим подошел к нему и представился.