— Я бы не прочь убить парочку этих бандитов, — сказал Бус. — Меня самого грабили раз или два. Но меня беспокоят размеры всего этого. В этих джунглях наверняка было не меньше сорока граждан, не считая детей.

Клэйв прыгнул и перелетел в переднюю часть кабины. Мгновение спустя за ним последовал Джеффер. У носового вентилятора было так же сухо и тепло, как и на корме.

— Все, с меня хватит, — заявил Клэйв.

— Сорок человек, — пробормотал Джеффер. — Они теперь постоянно будут обсуждать это, и никак их не остановишь.

— Умеет убеждать, да? — хриплым шепотом произнес Клэйв. — И никому, кроме тебя, нельзя доверять вести беседу с Кенди, так? Ты жег их, а они пытались спасти своих граждан!

— Они напали на нас.

— С копьями. И что?

— А что мне оставалось делать? Они угрожали нашим гражданам!

Клэйв вздохнул:

— Я тебя не виню. Мне не следовало набрасываться на тебя. Но Кенди…

— И тут Клэйв вспомнил, что Кенди потом услышит весь их разговор, и понизил голос до еле слышного шепота. — Древесный корм, этот Кенди убил их, словно выводок медовых шершней, а все потому, что они встали у него на пути. Потому, что они могли рассказать о нас не тем людям!

Молчание. Они отводили глаза друг от друга. К ним подлетела Дебби.

— Мокро, — заметила она. — Где вы умудрились набрать столько воды?

Джеффер не ответил. Вместе этого он снова обратился к Клэйву:

— В тот раз, когда я убил Кланса-Ученого ради того, чтобы завладеть ГРУМом, я чувствовал себя еще хуже. Он не ожидал этого. А эти граждане были предупреждены. Это они объявили нам войну.

— Верно! — с энтузиазмом воскликнула Дебби. — Когда Лондон-Дерево захватило нас, я не раз мечтала: вот бы украсть у них эту штуковину и подпалить все их дерево. Бандиты, конечно, не то же самое, но, клянусь Государством, наконец-то мы это сделали!

— И никогда больше так не делай, — промолвил Клэйв.

Джеффер кивнул.

Станция вторая — «Гиросоколу». «Ласточка» докладывает о приближении большого бревна с востока от Адмиралтейства. Владелец не опознан. Ваша задача — исполнить таможенные процедуры. Положение бревна на день 1990-й — двадевять-ноль градусов по плоскости, пять градусов к северу, два-восемь-ноль километров по радиану. Конец передачи.

Передано по гелиографу, год 384-й, день 1992-й

— Раис, ты только что получил это?

— Так точно, сэр. Я чистил корпус, когда увидел, что рядом с Рынком мигает огонек. Потом принял послание и прошел сразу к вам, но я не знаю, сколько до этого уже мигал гелиограф.

Старшина Март Уилер обдумал сообщение. На «Гиросоколе» размещалось шесть человек команды, а на «Ласточке» — только два. Флот предпочитает, чтобы этих гражданских встречали большие, хорошо вооруженные суда. Платя таможенные сборы, они должны помнить, что покупают. Что ж…

— Где мы находимся?

— Сейчас узнаю, сэр. — Раис повернулся к шкафчику с инструментами.

— Нет, не ты. Босан Мерфи, проверьте наше положение.

Это было не к спеху. Пусть процедура лучше послужит дополнительным упражнением. Женщина-карлик бодро кивнула, ее огненно-рыжие волосы быстро взметнулись. Коротенькими, но очень мощными ногами она оттолкнулась от пола, пролетела через всю кабину к шкафчику с инструментами и, взяв все необходимое для замеров, вышла.

Когда она станет рангом повыше, ей придется распрощаться с длинными волосами. А жаль. Но карлики редкость, и Босан Сектри Мерфи надо побыстрее обучить всем премудростям…

Сквозь люк на Уилера упал голубой лучик, крошечный, но очень яркий — это флотский гелиограф отразил мигнувший у восточной оконечности водоворота луч Воя. Внезапно в отверстии возникло квадратное женское лицо, окаймленное рыжими волосами.

— Старшина, наше положение — два-шесть-пять по плоскости, шесть на юг, два-сорок километров.

— И у нас еще больше половины бака, если не ошибаюсь? — Мерфи кивнула. — Давай к гелиографу. Мы встретим это бревно. Джимсон, Раис, разводите огонь.

От этого плотного, хаотичного неба у Разера кружилась голова. Упасть в него — куда хуже, нежели просто затеряться в небосводе. Он осторожно поднимался по дереву. За ним по пятам следовали Клэйв и Дебби.

Долгому подъему предшествовала тяжелая работа, поэтому все они были вымотаны до предела. У Разера постепенно начало сводить пальцы на руках и ногах. Но уже показалась ракета, в какой-то сотне метров вовне… Если это направление до сих пор вело вовне.

Бревно пробивалось сквозь восточные границы Сгустка. Ветер то и дело, словно из засады, нападал на Разера, ударял в него с одной стороны, с другой, отовсюду так, будто Разер очутился прямо посреди стаи перепуганных индеек. Облака также вели себя очень необычно: они летели не то чтобы в определенном направлении — запад-восток, по какой-нибудь закручивающейся спирали, — они разбегались, одновременно изгибаясь вовне и внутрь. Неподалеку текла изогнутая в полуарку вереница пышнозеленых шариков джунглей. В приливе такого никогда не случалось. Не в силах выдержать такое изобилие странных, чуждых ему явлений, Разер ошеломленно перевел взгляд на то, что никогда не менялось, всегда оставалось прежним.