Нет уж…

Я покосилась на него, сама тоже прячась за чашкой отвара и увлеченно его попивая. Пара секунд передышки, ага? А ведь если его подстричь поаккуратнее, патлатого такого, побрить бы, да в чистое обрядить, совсем и ничего бы вышел молодчик.

Едва себя на этой мысли поймала, тут же запихала ее подальше, чуть сама уже не подавившись. О чем думаю вообще, а?

– Тридцать на семьдесят с прибыли, – наконец буркнул он.

Я вскинула брови.

– Тридцать тебе, семьдесят мне?

Вилен тоже брови поднял, но вовсе не вызывающе, как я, а недоуменно.

– Ага, а больше тебе ничего не надо? Вон хрена корень лежит, здоровенный тако, – он ткнул пальцем в белый корнеплод, торчавший из корзины с овощами.

– Это наглость, Вилен, – я задрала голову и глянула на него высокомерно. – Если бы не я, мой опыт, энергия, идеи…

– Ты еще список составь, – он кивнул на стопки листов. Ну да, любила я списки, что спорить.

– Пятьдесят на пятьдесят, Вилен. Это будет честно.

– Шестьдесят на сорок, – усмехнулся он в ответ. И на этот раз ядовито добавил, – сорок твои. Шестьдесят мои, Нина. Это будет честно. Таверна-то изначально моя. И вложения тоже.

Я скрежетнула зубами, но… это и правда было более чем щедрое предложение с его стороны, если посудить. Мы делали ремонт за его счет в его таверне… Я не вложу сюда ни медяшки, а в случае если дело не пойдет, то ничего не потеряю.

– Идет, – я протянула ему руку. Вилен усмехнулся на этот мой истинно мужской жест, но руку все же пожал.

Так всего за неделю с небольшим из подавальщицы в захудалой таверне, я стала партнером в перспективной пекарне.

А что, очень даже неплохо!

Кстати все это время я не замечала Вилена с бутылкой, что не могло не радовать, потому как по рассказам Дульсинеи раньше он квасил почти каждый вечер. Труд облагораживает человека!

Впрочем, сейчас ему было попросту некогда этим заниматься. Мы без конца готовили, торговали, строили планы… Вилену приходилось рыскать по городу в поисках рабочих и поставщиков. Мы едва успевали перевести дух.

Постепенно слухи о наших пирогах стали доходить все дальше, и к концу второй недели у таверны уже выстраивалась очередь. Я даже не ожидала, что люди так быстро привыкнут к чему-то новому. Теперь выпечка разлеталась за каких-то пару часов после открытия. А готовить больше было нереально. Мы с Дульсинеей и так начинали еще затемно. Да и в печах места было не так много. А сама кухарка уже буквально изнывала от количества работы. И я понимала ее, в одиночку это было невозможно осилить. Мальчишки же теперь были заняты на улице, торговали под приглядом Вилена.

Я металась между ними и кухней в тщетной попытке объять необъятное. Но набирать дополнительный персонал мы решили ближе к полноценному открытию. И на этот счет у меня уже были некоторые идеи.

Вилен, как оказалось, был не только суровым ворчуном, но и довольно толковым организатором. Все вопросы касаемо подготовки к ремонту он взял на себя. Я выступала как генератор идей и главный советчик.

В первую очередь нужно было вынести всю старую мебель из таверны. Столы с трещинами, стулья на трех ножках, полки, которые держались только на честном слове. Все это годами копилось в зале, создавая атмосферу запустения и разрухи.

Особенно меня добивала облысевшая кабанья голова над входом. Страх да и только.

– Нужны рабочие, – заявил Вилен, сложив руки на груди и оглядывая зал с видом полководца перед сражением.

– Справимся своими силами, – попыталась возразить я.

– Справимся? – он усмехнулся. – Ты видела эти столы? Они весят больше, чем ты.

Он оглядел меня, взлохматил себе волосы.

– Ладно, плохой пример… – кажется, мое тщедушное тело не заслужило сравнения с его фундаментальными столами. – Больше, чем три тебя.

Я поморщилась, но спорить не стала. Как ни крути, но все ж Вилен был прав. Тем более мальчишки активничали у прилавков на улице. Им и так работы достаточно. Не мне же с Виленом на пару это все таскать. Я уже в прошлой жизни тяжестей натаскалась, все еще помнила, к чему это приводит.

Потому на следующий день Вилен действительно привел рабочих. Сначала я решила, что это просто мужики с рынка – крепкие, молчаливые, с мозолистыми руками. Но приглядевшись, я поняла, что среди них затесался Якуб и еще пара ребят из той шайки, что подходили к нам в первый день торговли.