— Посох жреца, — говорю я. — Эта вещь была единственной, странной; выглядела не как все, богато и бедно одновременно. Рабнир с Гончьей принесли много сокровищ, от ожерелий до браслетов. Добрыня бы продал их республике в разы дороже, чем какую-то палку.

— Но эта палка не нужна республике, — говорит Маяро. — Она нужна Мертвому богу, вернее его слуге. Ведь если бессмертное чудовище возьмёт свой собственный поводок в свои же руки… О небо, нас всех ждёт смерть!

Рабнир и Гончья.

Едва касаясь земли сильными стопами, со скоростью, которую ранее никогда не развивала, с обостренным нюхом, резкостью в глазах, не уступающей орлу, и силой, выносливостью, которой ранее не обладала, Гончья неслась вперед. По опыту, а не возрасту, занимавшая звание старейшины, она бежала с темпом, угнаться за которым не смогли даже молодые, выносливые соплеменницы. Агтулха пытались убить, Агтулх молча одобрил её охоту, а Гончья обрела мотивацию, уверенность, силу и нечто, называемое Леей — смыслом существования. Пантера Лея когда-то рассказывала, как в момент опасности, перед битвой, ощутила силу, заимствованную, а с ней — уверенность и мотивацию. Выйдя против вражеского чемпиона в форте Респубилки, она билась так, будто за ней не только Агтулх, но и дети, которых она не ждала. После победы, возвращения, спустя некоторое время, она узнала о беременности, и затем рассказала всем, как сила Агтулха, его и её детей, пришла ей на помощь в трудную минуту. Эмоции переполняли Гончью: с четырнадцатого сезона её жизни вот уже пятнадцать сезонов ей не удавалось привнести в мир новую жизнь. И теперь, сопоставляя сказанное союзницей, она рвалась вперед, дабы подвиг её был не менее значим, чем подвиг рассказавшей о причинах «усиления». «Я буду той, кто выследит Добрыню!»

Скорость Гончьей стала настолько велика, что в толчках от земли пропала надобность. Сестры, бежавшие за ней, в моменте ускорения старосты увидели лишь размытие в воздухе и то, как под мощной лапой треснуло и вдавилось в землю поваленное дерево.

— Подожди… ух, сука… стой. — Зная, что кричать нельзя, говорила сильно отставшая Рабнир. В отличие от всего остального своего племени, она держалась наравне с молодыми Гончьими. Однако поспеть за той, чьи движения она едва могла разглядеть, также не могла. С легкой ревностью на сердце она радовалась, ведь любовь Агтулха помогла её страдавшей от слабости подруге стать сильнее! (Правда, слабой Гончью в племени считала только исключительно Рабнир).

Женщины из племени Гончьей, нервничали, опасаясь очередной глупости, влёта в самую гущу сражения от своего командира. В седьмом поту они бежали за ней в тщетной попытке нагнать. И их удивлению не было предела, когда вождь племени внезапно сама встретила подопечных, остановившись, принялась ожидать отставших.

— Тише… — шептала Гончья. — Ваше дыхание за километр слышно!

«Никто не может слышать дыхание за километр!» — недоумевали разведчицы, в момент, когда заведённая Гончья ощущала впереди пять целей. Ноздри её втягивали смрад, исходивший от старика; он был сильным, острым, говорящим о близости цели. А с ним она чувствовала и ещё четверых. Запах постепенно усиливался, сегодня ветра Джунглей были на её стороне и несли Гончьей информацию. Двое пахли схоже с сестрами Агтулха, знакомо. Один, самец, как… как тот здоровенный зверь, который был пленён ими и теперь, казалось, вонял потом ещё сильнее! С текущим ощущением Гончьей казалось, что все пятеро должны были уже знать о присутствии друг друга, и им следовало немедленно развернуть боевое построение. Готовиться к нападению, но нет, они шли прямо… те которых прозвали Темной ведьмой, Гигантом иномирцем, третья бесполезная, а ещё, был кто-то неизвестный. От неё несло трупным смрадом, гнилью, темной силой и смертью. Гончья ощутила это. С трудом догнав подругу, когда враг стал ещё ближе, присутствие грозной силы ощутила и Рабнир.

— Чую, достойный соперник ждет впереди! — говорит медоед и её кожа покрывается белым мехом, лицо, пасть, руки начинают трансформироваться, приобретая старый вид. — О-о-о-о-о!!! Видишь, видишь?!

— Не кричи! — рыкнула Гончья на медоеда, но та прыгала, целуя собственный мех на руках и плечах.

— Я снова в деле! Мелкие пиздюки не украли мои силы! Гр-а-а-а-а! Хищницы, долго вас там ждать? Время крови, время битвы, время кому-то умереть!

Все планы и стратегии, которые пыталась выдумать на бой Гончья, полетели коту под хвост. И она была этому рада, ведь Рабнир, та, на чью ударную силу она всегда делала ставки, теперь опять в строю! Врагов всего пять, а с ней, Гончьими, целый выводок свирепых медоедов и сама Рабнир! Вытянув шею, припав к земле, Гончья взвыла, и вой её заставил всех племенных охотниц ощутить себя усиленными, приготовиться к бою.

— Настал час охоты, сестры!

Гончья навела Рабнир, говорит, где Добрыня, как и где тот останавливался, что делал, было ли у него время в остановках поставить ловушку. Они обходили старика справа, нагоняя его по местности, которая не имела чуждых этим землям запахов, не могла иметь засад или ловушек. Вскоре отряд, держащийся в полукилометре от старика, равнялся с ним, вырывался вперед, заходя с боку так, чтобы отделить от идущих к нему на встречу сил.

— У него будут бомбы, пистолеты, еще ножи, на которых чую кровь наших самок. Будь осторожна. — предостерегает Гончья медоеда.

— Уж со стариком мы в этот раз справимся. — отвечает Рабнир и, впервые добавляет, — Только вы осторожнее, давай не будем как в прошлый раз, питуху в жопу лезть. Отвлеки, ну… не бейся, стреляй и убегай, будь трусливой, ну… Лишь бы Агтулх не слышал, веди себя как Агтулх — трусливо и очень умно!

— Буду как Агтулх. — улыбнулась Гончья, обняв Рабнир, притянув к себе и стукнувшись о её лоб своим лбом. — И ты, сестрица, будь как Агтулх, думай, а потом выпускай когти.

Медоед также обнимает подругу, пару секунд обе молчат и расходятся. Времени совсем мало. Рабнир обещала вернуть посох и Добрыню, Гончья с отрядом должны ей в этом помочь.

— Слушайте сюда, самки! — кричит Гончья. — Когти не выпускать, прятаться за деревьями, стрелять, пока есть порох и пули. Если кончились — отступать и приглядывать за своими. Враг — ведьма, самая коварная и сильная сука на полуострове, и с ней демоны! Мы должны дать им бой, узнать их слабости и рассказать об них всемогущему Агтулху! Помните, самки, прозванные моим именем — Гончье здесь для разведки, чтобы доказать, что мы лучше Желтых молний старого предателя, а ещё помочь медоедам! Мы — нос и ноги Федерации, смерть ваша, ранит всю семью, страну, так не позволим врагу даже пальцем коснуться наших тел!