В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и внутрь просунулась голова человека весьма своеобразной внешности. Худой, с жидкими сальными волосами, прилизанными к черепу, бледной кожей и водянистыми глазами навыкате. Одет он был в чёрный костюм, который висел на нём как на вешалке. Длинные паучьи пальцы нервно теребили край рукава.

— Ваша Светлость, — проскрипел он голосом, от которого маленькие дети бы расплакались. — Прошу прощения за вторжение, но возник крайне срочный вопрос по Смоленскому контракту.

— Назар, — князь поморщился, — я же сказал — никого не пускать.

— Тысяча извинений, — он изобразил подобострастный поклон, — но представитель Смоленска настаивает на немедленном ответе. Речь идёт о поставках термокристаллов для… — он подозрительно покосился на меня и не закончил фразу.

Разглядывая… придворного я не мог отделаться от ощущения, что передо мной карикатура на придворного интригана. Слишком много совпадений в одном человеке — и внешность, и голос, и манеры. Природа редко бывает до такой степени последовательна в своей иронии. В моём опыте настоящие манипуляторы редко выглядят столь очевидно зловеще. Хотя иногда ядовитые змеи ровно те, чем кажутся…

Князь негромко переговорил с Назаром, затем кивнул:

— Передай, что мы согласны на их условия, но с отсрочкой платежа на два месяца. И процент — не выше восьми.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — советник снова поклонился и выскользнул за дверь, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд.

— Мне нужно всё обдумать, — князь потёр виски. — Охрана проводит вас в гостевые покои.

— Но папа…

— Это не обсуждается, — отрезал Голицын, но тон был уже мягче. — Мы поговорим позже. Мне нужно подумать.

Нас вывели из кабинета и под конвоем повели через дворы в Большой Кремлёвский дворец. Гостевые апартаменты оказались роскошными — высокие потолки, лепнина, старинная мебель. Как только за стражей закрылась дверь, я повернулся к Василисе и уточнил:

— Ты в курсе, что твоего отца травят?

— Что?! Какое отравление?! — Василиса дёрнулась, её зелёные глаза широко распахнулись от шока.

Я поднял руку, призывая к спокойствию. Геомантка медленно опустилась в ближайшее кресло, но вся её поза выражала напряжение.

— Твой отец выглядит старше своих лет, — начал я размеренно. — Глубокие морщины, усталые складки у рта — это не просто следы времени. Он ёжился, словно ему холодно, хотя в кабинете было тепло. Дыхание тяжёлое, прерывистое. И самое главное — запах.

— Какой запах? — Василиса наклонилась вперёд.

— Ржавчина и сырость, — я нахмурился, вспоминая. — Как в старых заброшенных шахтах. И ещё одна деталь — все железные предметы вокруг него выглядели тусклыми, словно покрытыми патиной. Для архимагистра металломантии это… неестественно.

Я сделал паузу, подбирая слова. В прошлой жизни мне доводилось сталкиваться с подобной отравой — редким и изощрённым оружием против магов, но об этом я не мог сказать вслух.

— Всё это указывает на особый магический яд, — продолжил я. — Он действует не только на тело, но и на магическое ядро. Медленно, постепенно разрушает связь мага со стихией. Тот факт, что твой отец до сих пор жив и сохраняет такую силу, свидетельствует о невероятной мощи его дара и крепком теле.

Василиса побледнела. Её руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Я не видела его полгода… — прошептала она. — Не знала… Боже, как я могла не знать?!

— Ты и не могла знать, — вмешался Тимур. Пиромант замер у окна, задумчиво постукивая пальцами по подоконнику. — Я слышал о таком яде. Демидовы однажды использовали его против своих врагов, закупив у Восточного каганата. Те специализируются на ядах и запрещённой алхимии.

Полина, слушающая нас, затаив дыхание, ахнула и прижала руку к губам.

— Но кто мог желать князю зла? — спросила гидромантка, переводя взгляд с меня на Василису.

Княжна горько усмехнулась.

— Проще перечислить, кто бы НЕ желал ему зла. У отца масса врагов. Местная знать, которую он держит в узде. Революционеры среди простолюдинов, мечтающие о свержении аристократии. Все соседние княжества хотели бы ослабления Москвы. Агенты заграничных держав. И даже… — она помолчала, — фанатики, почитающие Бездушных. Три года назад в столице разоблачили целый культ. Все они хотели бы устранить князя.

— У тебя есть идеи, кого стоит проверить первым? — уточнил я.