— И нужно поговорить с доктором, — добавила Полина. — Если князь болеет, его наверняка лечат. Целитель может знать больше, чем кажется.

— Или сам быть отравителем, — мрачно заметил Тимур. — Кто лучше целителя знает, как незаметно убить человека?..

Мы ещё около получаса обсуждали план действий. Постепенно из хаоса эмоций и предположений начала вырисовываться какая-никакая стратегия. И я всё больше убеждался — кто бы ни задумал устранить князя Голицына, он сильно просчитался, не учтя одного фактора.

Его дочь вернулась домой. И она больше не беспомощная девочка, а Мастер магии с верными друзьями за спиной.

Определившись с планом, я поднялся с кресла и подошёл к двери. За ней в коридоре стояли двое гвардейцев в парадной форме — молодые парни лет двадцати пяти, с автоматами наперевес. Оба напряглись, когда я вышел.

— Господа, — обратился я к ним спокойно, — нам нужно пройтись по дворцу. Это возможно?

— В пределах Большого Кремлёвского дворца — да, — ответил старший из них. — Но покидать территорию запрещено. Таков приказ.

— Понятно. Полагаю, вы будете нас сопровождать?

— Так точно. Мы обязаны следовать за вами повсюду.

Я кивнул и посмотрел прямо в глаза первому, потом второму.

— Вы будете молча сопровождать нас и не вмешиваться ни во что, что бы ни происходило. Понятно?

В их взглядах мелькнула пустота, когда Императорская воля коснулась сознания. Оба синхронно кивнули.

— Так точно, — ответили они хором.

Я вернулся в комнату, где мои спутники уже подготовились к выходу.

— Можем двигаться, — сообщил я. — Перемещаться по дворцу разрешено, но покидать территорию нельзя. Охрана будет с нами, но не побеспокоит. И заодно обеспечит прикрытием.

Первым делом мы направились в кухонный комплекс. Огромные помещения с высокими потолками, где десятки поваров готовили блюда для княжеской семьи и многочисленной челяди. Пар от кастрюль поднимался к вытяжкам, гремела посуда, раздавались выкрики су-шефов.

Главный повар оказался грузным мужчиной лет шестидесяти с седыми закрученными вверх усами и красным от жара лицом. Француз месье Антуан — так его называли подчинённые — командовал кухней как генерал армией. Вокруг него постоянно крутились помощники, и поговорить наедине не представлялось возможным.

— Что вам угодно? — рявкнул он, заметив нашу группу. — У меня нет времени на праздные беседы!

— Добрый день, — начал я, — мы хотели бы обсудить вопросы княжеского стола…

— Вопросы? Какие ещё вопросы? — повар даже не взглянул в нашу сторону, продолжая помешивать соус. — Я занят! У меня ужин на полсотни персон!

— Это важно, — попыталась вмешаться Полина.

— Всё важно! — он грохнул крышкой о кастрюлю. — Соус важно не пережечь! Мясо важно вовремя перевернуть! А всякие… — он окинул нас презрительным взглядом, — бездельники, которые шляются по кухне, только мешают!

Я сделал шаг вперёд, и что-то в моём движении заставило ближайших поваров отшатнуться. Металлическая посуда на столах едва заметно задрожала.

— Месье Антуан, — мой голос прозвучал тихо, но в нём было больше стали, чем во всех ножах на этой кухне, — вы говорите с маркграфом. И я не привык, чтобы ко мне обращались в подобном тоне.

Повар наконец повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но тут же сменившееся ещё большей яростью.

— Маркграф? Ха! Мне плевать на ваши титулы! На моей кухне я король!

Один из поварят неловко задел локтем соусник. Антуан обрушился на него с такой бранью, что парень побледнел.

— Кретин! Безрукий идиот! Вон отсюда!

Поварёнок выбежал из кухни, едва не плача. Шеф повернулся к нам:

— И вы тоже убирайтесь! Нечего тут стоять! Кухня — не место для прогулок!

Я усмехнулся и покачал головой.

— Что ж, месье. Запомните этот момент. Вы только что отказались от вежливого разговора. Следующий будет… менее приятным.

В моих словах не было прямой угрозы, но повар побледнел. Кастрюли на плите загремели сильнее, словно кто-то невидимый постукивал по ним.

— Идёмте, — бросил я своим спутникам.

Мы вышли из душного помещения. Василиса сжимала кулаки.

— Он даже слушать не стал, — прошипела она.

— Зато теперь мы знаем, что он явно не в духе, — флегматично заметил Тимур, — но причину не выяснили.

— И знаем, что он не боится последствий своей грубости, — добавил я. — Либо он слишком зол, чтобы думать, либо уверен в своей безнаказанности, либо знает, что последствий своей наглости не успеют его коснуться.

Я заметил того самого поварёнка, выгнанного из помещения. Парень лет семнадцати свернул за угол коридора и через пару метров скрылся за дверью. За ней оказалась техническая лестница, ведущая сквозь всё здание.