— Нужно действовать быстрее, — наконец сказал я. — У нас есть три направления. Первое — Елена и возможное участие Строгановых. Второе — странности содержащегося в апельсинах вещества. Третье — повар и гофмейстерина, чьи мотивы остаются под вопросом.

— Разделимся? — предложил Тимур.

Я покачал головой.

— Пока нет. Во дворце слишком опасно действовать поодиночке. Но нам нужен план.

— И нужно предупредить отца! — воскликнула Василиса. — Он должен знать об апельсинах!

— Согласен, — кивнул я. — Но сделать это надо осторожно. Если мы откроем карты слишком рано, настоящий отравитель может скрыться или… ускорить свой план.

В оранжерее снова воцарилась тишина.

Пока мы шагали к выходу, я размышлял о собственных мотивах. Да, Василиса была моим другом, и я искренне хотел помочь ей спасти отца, но дело было не только в этом. Князь Голицын относился ко мне с явным предубеждением — выскочка из Пограничья, посмевший приблизиться к его дочери. Спасение его жизни изменило бы расклад сил. Архимагистр металломантии, правитель Московского Бастиона, оказался бы моим должником. Для развивающегося Угрюма это открывало невероятные перспективы — поставки пороха и компонентов для производства боеприпасов на выгодных условиях, доступ к более современному вооружению, в котором мне когда-то отказал Квашнин, начальник Министерства оборонной промышленности, возможность закупать редкие артефакты и магические материалы. Такой союзник был бы бесценен. Политика и дружба редко идут рука об руку, но в этом случае они удачно совпадали.

Время работало против нас, но теперь у нас была зацепка. Осталось потянуть за ниточку и размотать весь клубок.

— Есть ли во дворце хоть какой-то алхимик? — спросил я у Василисы, взвешивая апельсин в руке. — Нужно изучить этот плод как можно скорее.

Княжна задумалась, постукивая пальцем по подбородку. В её зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое — воспоминание.

— Здесь должен быть мой детский наставник, — медленно произнесла она. — Магистр Евгений Аркадьевич. Он привил мне страсть к точным наукам и помог разгореться интересу к земным недрам.

— И где его найти? — уточнил я.

— На чердаке дворца, — Василиса смущённо улыбнулась. — Не в самых богатых покоях, признаться. Де-юре его держат на жалованье, чтобы в будущем обучать Мирона. Но де-факто это происходит просто из уважения к его возрасту и заслугам. Отец ценит старика.

Мы двинулись по бесчисленным коридорам и вскоре вышли к узкой винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи. Ступени скрипели под ногами, а воздух становился всё более пыльным и затхлым. Тимур морщился от паутины, свисающей с потолка, а Полина прикрывала нос платком.

— Прелестные апартаменты для заслуженного учёного, — пробормотал я, разглядывая облупившуюся штукатурку.

— Магистр сам выбрал это место, — как будто оправдываясь, отозвалась Василиса. — Говорит, что здесь никто не мешает его исследованиям.

Дверь в комнату наставника оказалась приоткрытой. Изнутри доносился запах химических реактивов и старых книг. Василиса осторожно постучала.

— Евгений Аркадьевич? Это я, Василиса.

— Василёк, ты ли это?.. — раздался дребезжащий голос, в котором сквозило искреннее удивление. — Заходи, дитя моё, заходи!

«Василёк…» — беззвучно протянула одними губами Полина с ухмылкой на лице.

Геомантка смущённо улыбнулась.

Мы вошли в просторное помещение под самой крышей. Вдоль стен громоздились стеллажи с книгами, колбами и склянками. На массивном дубовом столе кипела какая-то жидкость в реторте, а рядом лежали раскрытые фолианты с пожелтевшими страницами.

Сам Евгений Аркадьевич оказался престарелым сухоньким человечком с редкими седыми волосами и острыми птичьими глазами за толстыми стёклами очков. Его морщинистое лицо озарилось искренней радостью при виде Василисы.

— Как ты выросла! — воскликнул он, поднимаясь со стула. — И похорошела! Совсем взрослая барышня.

Василиса покраснела и обняла старика.

— Я тоже рада вас видеть, учитель. Но пришла я по делу. Очень важному и… деликатному.

Взгляд алхимика стал серьёзным. Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на мне.

— Понимаю. И в чём же дело, дитя?

Геомантка достала апельсин и положила на стол.

— Нужно изучить этот плод. В нём есть что-то… необычное. И это касается здоровья отца.

Брови старика поползли вверх.

— Князя? — он понизил голос до шёпота.

— Да. Прошу вас, учитель, помогите. И… сохраните это в тайне.

Евгений Аркадьевич кивнул и взял апельсин. Руки его слегка дрожали от возраста, но стоило ему приняться за дело, как дрожь исчезла. Движения стали точными и выверенными — сказывались десятилетия практики. Он достал нож, аккуратно срезал кожуру, отделил дольку и положил её в ступку.

— Полина, — обратился я к гидромантке. — Расскажи магистру о своих наблюдениях.