— Ты только что, дорогой мой шантажист, принял внутрь смертельный яд. Без вкуса, без запаха и, что самое главное, очень быстрого действия. Экспресс-доставка в мир иной, так сказать. Билет в один конец.

— Врёшь!! — выдохнул он, но в голосе уже звенела паника. Лицо шантажиста начало стремительно бледнеть, покрываясь испариной. Он вскочил на ноги, но тут же пошатнулся.

— А давай проверим, вру я или нет. У тебя есть четыре часа, — спокойно сообщил я, разглядывая пузырёк на свет. Красивый цвет, ничего не скажешь. — До твоего лагеря отсюда минут двадцать ходу. Ещё двадцать чтобы вернуться сюда со всеми магическими цацками, которые у тебя и твоих подельников имеются. Вся коллекция, до последнего камушка. В обмен на эту коллекцию получишь противоядие. Гуманный я сегодня, видишь? Даю тебе шанс.

Лже-Терентий схватился рукой за горло, глаза его полезли на лоб, как у варёного рака.

— Это… это правда?! Ты… ты что, серьёзно меня отравил?! — прохрипел он, задыхаясь. Голос его дрожал, выдавая нехилое такое вибрато, почище чем хорошей у оперной певицы.

— Более чем серьёзно. Да, — подтвердил я с невозмутимым видом, любуясь его реакцией. — Но я сегодня на редкость щедр и готов подарить тебе жизнь. Если, конечно, ты вернёшь мне все медальоны до единого. Глыба и пара моих ребят проводят тебя до лагеря, а потом прошмонают каждого из вас от макушки до пяток. Заберут всё, что хоть отдалённо смахивает на магическую хрень. И только когда мы полностью удостоверимся, что вы чисты, как слеза младенца, ты получишь своё лекарство. Такой вот план, как говорил Кощей Бессмертный утке и зайцу.

— Если ты меня убьёшь, это будет объявление войны Торговцам! — попытался он угрожать, но вышло жалко и неубедительно. И невооружённым глазом видно, что штаны у него уже полны кирпичей, и он едва стоит на ногах.

— С чего бы это? Ты же признался, что не Терентий, а чёрт знает кто. Да и потом, может, объявят, а может, и нет, кто знает… — я сложил руки на груди и улыбнулся ему точь-в-точь также широко и нагло, как он мне в начале нашей «милой» беседы. — Только вот ты-то этого уже не увидишь, верно? Тебе от этого теплее станет? Сомневаюсь. Твои проблемы это не решит.

— Ты блефуешь! Это просто жалкая попытка меня надуть! — он замотал головой, пытаясь убедить скорее себя, чем меня. Его лицо исказилось от ужаса. — Ты не убийца! Ты… ты же Избранник! Ты не можешь!

— Я тебя не убивал. И пить эту дрянь не приказывал, верно? Никто тебя за язык не тянул и силой в глотку не заливал, — пожал я плечами, изображая полнейшее безразличие. — Это всего лишь закономерное последствие твоей безграничной жадности и тупости. Сам виноват, нечего было на рожон лезть. Теперь насчёт «убийцы». Лично я не горю желанием видеть, как ты тут будешь корчиться и подыхать, я не садист какой-нибудь. Но я давно усвоил одно простое правило: никогда не бросай пустых угроз. И не терплю, когда угрожают мне. Так что где-то в течение часа ты, возможно, почувствуешь, как у тебя начнёт заплетаться язык, а веки нальются тяжестью, как будто к ним гири привязали. Дыхание станет прерывистым, а сердце заколотится как бешеное. Это, знаешь ли, станет довольно веским доказательством того, что я не блефую. Такой, знаешь, наглядный KPI твоей ошибки.

Горе-наёмник Торговцев просто пялился на меня вытаращенными глазами.

До него наконец-то дошло, какую фатальную ошибку он совершил. Он настолько уверовал в собственную хитрожопость и мою якобы глупость, настолько убедил себя, что держит меня за кокушки, что полностью расслабился и подставился под удар.

Как сопливый пацан, который решил поиграть со взрослыми дядями. Теперь, когда его никчёмная жизнь повисла на волоске, вся напускная крутизна и самодовольная ухмылка испарились без следа. Остался только липкий животный страх, который читался в каждом его движении, в каждом расширенном зрачке. Он дрожал, будто его лихорадило.

— И ты… ты дашь мне противоядие? Клянёшься? — просипел он, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Я вообще едва расслышал, что он там прохрипел.

— Тебе сейчас стоило бы лучше беспокоиться о том, как бы побыстрее меня порадовать и выполнить мои условия, а не о том, чтобы я тебе тут клятвы давал, — откинулся я на спинку стула, чувствуя, что ситуация полностью перешла под мой контроль. Приятное ощущение, чёрт возьми. — И смотри у меня, не вздумай бежать, как угорелый. Учащённое сердцебиение только ускорит действие яда. Так что двигай плавно, без резких движений. Время пошло, дорогой. Тик-так. И помни, каждая секунда на счету. Твоём счету.

В общем, алхимия плюс преступная психология сработали.

План лже-Терентия с шантажом провалился с оглушительным треском, ёпрст! И всё благодаря сраной бутылочке «Лихоманки-дурмана», особого такого яда, от которого у человека сердце начинало колотиться как бешеное, пот лил градом, а душу охватывал просто вселенский ужас.

Сам по себе этот «Лихоманка-дурман», конечно, ни разу не смертелен, так, баловство одно. Его используют вообще-то в каких-то религиозных ритуалах, ну или малолетки скучающие балуются, которые не тех галлюциногенных ягод нажрались. Но фишка этой дряни была в том, что ужас она вызывала почти неконтролируемый. Так что даже если жертва и не верила, что её реально отравили, эмоции всё равно брали верх, накрывая с головой, как девятый вал.

Капитан, которого на самом деле звали Казимир, быстренько, как миленький, отвёл моих ребят в самую глубь Елового Леса, подальше от блокпоста, к небольшой, едва заметной ямке, где и оказался зарыт оставшийся медальон. Глыба и Нож провели тотальный обыск, буквально перерыли весь блокпост и окрестности, чуть ли не каждый куст выкорчевали, чтобы убедиться, что никаких других магических штучек или прочих сюрпризов у торгашей в рукаве не осталось. А то знаем мы этих коммерсантов, вечно у них тройное дно.