Точатся мечи на здоровенных кругах, аж искры летят во все стороны, а кузнецы, чумазые, как черти из преисподней, латают доспехи, молотками стучат. Короче, работа кипела, как в муравейнике перед затяжным дождём. Пахло дымом от костров, конским потом, перегретым металлом и, кажется, подгорелой кашей. Атмосферка, скажем прямо, та ещё! Напряжение в воздухе висело, как будто грозовая туча.

— М-да, обстановочка — огонь! Перспективненько так всё выглядит, — хмыкнул Нож, с профессиональным интересом оглядывая весь военный балаган. — Шеф, чует моя селезёнка, Вам бы тут лучше в лесочке отсидеться, свежим воздухом подышать, пока я по-тихому, без шума и пыли, перетру за Ваш безопасный проход. А то, знаете ли, нервные они тут все какие-то, дёрганые. Ещё шарахнут чем тяжёлым почём зря, а потом будут извиняться. Если будут.

— Нет уж, спасибо, — отрезал я, поморщившись. Отсиживаться — не мой стиль. — Сам пойду. Я, знаешь ли, очень даже рассчитываю, что эта мадам Сияна поведет себя… ну, как цивилизованный человек. По-честному, короче. В рамках деловой этики, так сказать.

Хотя, если быть до конца откровенным, слово «честность» в мире Истока звучало как-то неубедительно, особенно после всех моих недавних приключений.

Но хороший понт дороже денег, так что марку надо держать, изображать из себя уверенного в себе бизнес-партнёра, а не перепуганного коммерсанта.

— Ваш этот «стиль», по-честному, шеф, в могиле не сильно-то пригодится, там другие ценности котируются, — философски протянул Нож, но спорить не стал, только руками развёл, мол, хозяин-барин, Ваше слово — закон. — Делайте, как знаете. Ваше дело командовать парадом, наше — прикрывать Вашу… э-э… стратегически важную заднюю железную броню. Мы уж постараемся, если что, отработаем по полной программе, будьте уверены.

Он выразительно похлопал по рукояти своего внушительного тесака, который больше походил на укороченный меч.

Я нервно покосился на Глыбу.

Двухметровый шкаф с антресолями посмотрел на меня сверху вниз своим обычным непроницаемым взглядом, как на нашкодившего котенка, и его губы тронула едва заметная ухмылка. Мол, не ссы, шеф, прорвёмся, не в таких переделках бывали.

От его гранитного спокойствия даже мне чуток полегчало. Такой кабан, если что, без особых проблем задержит любую погоню, даст мне драгоценные минуты, чтобы сделать ноги. Мы с ним уже несколько планов экстренного отхода на всякий пожарный случай прогнали чисто для протокола, как учили.

И, честно говоря, я никогда не видел этого амбала таким… воодушевлённым, что ли, таким оживлённым, как при обсуждении перспективы в одну харю встать против целой орды врагов. Прям глаза у него загорелись, как у мальчишки перед большой дракой стенка на стенку. Надеюсь, этот его потенциальный героический звёздный час настанет когда-нибудь попозже. Очень сильно попозже. Желательно никогда.

Ну, как и следовало ожидать, стоило мне только, изобразив на лице беззаботность туриста, приблизиться к массивным деревянным воротам Шилово, как стражники на стенах тут же, как по команде, нацелили на меня свои луки. Гостеприимство — их второе имя, ага. Прям хлебом-солью встречают, только вместо хлеба острые наконечники стрел.

Мило, очень мило.

— Стоять, где стоишь! Ни с места, чужак! — гаркнул главный, видимо, какой-то местный сержант-переросток с лицом, будто высеченным из дубовой коры. Голос у него был такой, будто он бочку гвоздей сожрал на завтрак и запил серной кислотой. — Шилово на осадном положении! Строжайший приказ чужаков не пускать! Никаких, блин, туристов и заезжих торговцев!

— Я не турист, а Алексей Сергеевич Морозов, представляю интересы града Весёлого, — представился я, стараясь, чтобы голос звучал солидно и уверенно, а не как у просителя на бирже труда, выпрашивающего пособие. — И, насколько мне известно из достоверных источников, госпожа Сияна очень даже желает со мной потолковать. Или я что-то путаю в сей сложной международной обстановке?

Я даже попытался изобразить на лице нечто вроде дружелюбной располагающей улыбки, хотя чувствовал себя как на допросе у особо дотошного налогового инспектора.

Стражник недоверчиво хмыкнул, но кивнул, видимо, моя фамилия ему что-то смутно сказала, или флаг града Весёлого, который нёс один из моих ребят, произвёл некоторое впечатление.

Он повернул свою тыкву и проорал какие-то гортанные инструкции кому-то там внизу, кого я не видел за высокими стенами.

— Ну, это… Жди тогда тут, — буркнул он мне, снова обращаясь ко мне. — Она скоро будет. Если не поменялось, конечно…

Последнее слова прозвучали очень многозначительно, судя по выражению его мутных усталых глаз.

Меня снова охватило какое-то неприятное, сосущее под ложечкой беспокойство, пока я разглядывал бурлящий военный лагерь. Я так, на глазок прикинул, тут штыков сто пятьдесят, не больше, активно гоняли строевую, ну или что-то типа того, отрабатывали какие-то приёмы и явно собирались в дальний путь.

Телеги, запряжённые здоровенными ломовыми лошадьми, грузили всяким военным барахлом: мешками с провиантом, бочонками с водой или пивом, связками стрел.