Но, вскочив на ноги, полковник не стал кидаться в драку, а вместо этого бросился к лежащему возле «сковороды» пистолету. Невидимка добралась до своего оружия мгновением раньше, но никакого преимущества ей это не дало. После перенесенного удара у нее перед глазами все плыло и качалось и потому последний оставшийся в дарт-шокере заряд не попал в цель. Угодив в железное колесо дрезины в нескольких сантиметрах от носа Айзека, дротик выбил сноп искр и вынудил полковника инстинктивно шарахнуться от уже почти схваченного пистолета.

Расстрелявшая боезапас Невидимка отыграла у Данна всего секунду, чтобы успеть вскочить с колен и броситься на врага в рукопашную с разряженным дарт-шокером наперевес. Где-то позади девушки валялся ее автомат, но подбирать его было поздно – Айзек по любому доберется до своего оружия раньше. У Одиннадцатой отсутствовала всякая уверенность, что ее отчаянная атака принесет какую-либо пользу. Данну до пистолета было рукой подать, а Невидимке требовалось еще добежать до врага…

Атака Одиннадцатой проходила уже под аккомпанемент взрыва, стрельбы и треска лопающихся крановых тросов. Данн как раз целился в Невидимку из пистолета, а она, понимая, что противник ее опережает, что было сил метнула в него дарт-шокер, словно тот являлся тем самым томагавком, который злоумышленница сломала в офисе «Гелиополя». После чего нырком сиганула под дрезину, прямо на рельсы. Одиннадцатая не надеялась, что этот финт спасет ее от вражеской пули, но за неимением иных способов защиты сгодился и такой.

Пистолетный выстрел слился с грохотом обрушившейся «Юнити-2». Пуля срикошетила от оси колесной пары, затем от пола и ушла в неизвестном направлении. Однако попади она в Невидимку, та, наверное, этого бы даже не почувствовала, поскольку уже корчилась от боли. Упав с разбегу на рельсу, девушка, судя по всему, повредила пару ребер – по крайней мере, она явственно ощутила, как в груди у нее что-то хрустнуло. Первый же вдох после падения наградил Одиннадцатую острой вспышкой боли. Боль была такой резкой и нестерпимой, что Невидимке показалось, будто у нее остановилось сердце. Попытка пошевелиться оказалась крайне мучительной, однако разлеживаться и ждать, пока Данн всадит в нее очередную пулю, было нельзя. И девушка, стиснув зубы, поползла на другую сторону железнодорожной колеи.

Когда Невидимка, превозмогая боль, выкарабкалась из подвагонного пространства, в ангаре уже не слышалось ни грохота, ни выстрелов. Лишь где-то на месте крушения станции что-то потрескивало да лязгало. Данн, который мог бы не раз подстрелить Одиннадцатую, пока она елозила под дрезиной, тоже почему-то не пытался продолжать борьбу. Складывалось впечатление, что Невидимка была единственной, кто выжил в «Аквамарине» после катастрофы.

Держась за больной бок и срываясь на кашель почти на каждом вдохе, злоумышленница обогнула дрезину и осторожно выглянула из-за нее, желая проверить, что же случилось с Айзеком.

Данн катался по полу, не выпуская пистолета и закрыв глаза окровавленными кулаками. Рядом валялись разбитые вдребезги и также перепачканные в крови очки-сканер. Не зная, в чем дело, можно было подумать, что полковник вдруг решил застрелиться, но в последний миг испугался, отдернул голову и по неосторожности ослепил себя вспышкой от выстрела. В действительности всему виной был брошенный Невидимкой дарт-шокер, угодивший Айзеку точно в маску, осколки которой и лишили его зрения.

Окончательно лишили или нет, Одиннадцатую совершенно не волновало. Полагая, что ослепший полковник будет стрелять на любой подозрительный звук, Невидимка подобрала автомат и крадущейся походкой приблизилась к Данну.

Рот у находившегося в шоке полковника был открыт, однако ни криков, ни стонов Айзек не издавал. Лишь невнятный хрип давал понять, насколько невыносима терзающая Данна боль. Настолько невыносима, что он даже забыл о ранившей его противнице, которая находилась в этот момент где-то поблизости.

Невидимка могла бы о многом сказать сейчас Данну, но промолчала и предоставила слово своему оружию. Получив в грудь короткую очередь, Айзек захрипел сильнее, выгнулся в конвульсии, после чего выронил пистолет и обмяк. На залитом кровью лице полковника невозможно было прочесть никаких эмоций. Поэтому не исключено, что в последние мгновения своей жизни он был даже рад тому, что нашелся-таки человек, который освободил его от опостылевшей повинности повелителя призраков.

Невидимка бросила последний взгляд на мертвого врага, нажала на его «сковороде» кнопку отмены всех адресованных превенторам приказов и кинулась на поиски Бунтаря. Его подозрительное молчание наводило девушку на очень нехорошие мысли…

Когда Одиннадцатая отыскала друга в разбросанных у ворот обломках, покалеченный Бунтарь уже пришел в себя и, лежа на спине, рылся дрожащими руками в рюкзачке. Невидимке хватило пары секунд, чтобы определить, насколько пострадал Первый, да и его мертвенно-бледное и покрытое потом лицо тоже говорило о многом.

Прежде чем броситься на помощь товарищу, девушка осмотрелась, проверяя, подчинились ли превенторы отданной с пульта Айзека команде, и, не выявив близкой угрозы (осмотреть весь ангар мешала поднятая в воздух пыль), опустилась на колени перед Бунтарем.

– Как ты? – взволнованно спросила Одиннадцатая, с ужасом глядя на перебитые ноги Первого. Сейчас она была готова забыть о своих сломанных ребрах, если бы те не напоминали о себе резкой болью и кашлем. Хотя что это была на самом деле за боль в сравнении со страданиями Бунтаря.