Едва автодрайвер предупредил Одиннадцатую о приближении к конечной точке маршрута и приступил к торможению, девушка сразу приказала электронному навигатору отключиться. После чего взялась за рукоятку акселератора и выжала ее до отказа. Не успевший сбавить обороты движок дрезины заурчал громче, а сама она стала быстро набирать скорость. Громыхающая железная повозка ринулась вперед и остановить ее теперь сумел бы разве что выехавший на рельсы танк…

Невидимке было уже абсолютно все равно, чем закончится их последнее с Бунтарем путешествие. Смирившись с неизбежным, Одиннадцатая застопорила акселераторную рукоятку в конечном положении, а затем вышла на платформу и уселась рядом с другом. Обреченно вздохнув, девушка выдернула у него из груди торчащий осколок. Из раны сразу же потекла кровь, но Невидимка не стала ее останавливать – гибель от быстрой кровопотери стала бы для Первого величайшим благом. А беглянке приходилось уповать на то, что ей повезет свернуть себе шею о стену дока с одного удара, поскольку мучительная смерть от травм прельщала девушку гораздо меньше. Конечно, проще было бы сейчас взять да застрелиться, однако, как назло, Одиннадцатая оставила все оружие в ангаре «Аквамарина».

Невидимка взяла Бунтаря за холодеющую руку, и девушке невольно вспомнились слова, которые он сказал ей в тот день, когда Периферию посетила парочка залетных лебедей – пожалуй, одно из самых памятных событий для Одиннадцатой за время ее службы в «Ундециме»: «Я слышал, эти птицы настолько преданы друг другу, что даже умирают в один день», – заметил Бунтарь, когда лебеди, передохнув в гарнизонном бассейне и подкрепившись, улетели дальше, в сторону теплого юга.

«Прямо как и мы с тобой, – подумала сейчас Невидимка, нежно погладив друга по испачканной кровью щеке. – Жаль только, что до нашего юга мы так и не добрались»…

Теперь у Одиннадцатой не оставалось иного занятия, как только сидеть и дожидаться назначенной ею для себя гибели. Дрезина неслась к доку стремительным многотонным снарядом, чему также способствовал легкий уклон колеи в сторону берега. Между пропускным пунктом и доком не было крутых изгибов железнодорожного полотна, а иначе дрезина уже сошла бы с рельсов и протаранила какое-нибудь близлежащее к одноколейке строение. Последний изгиб дороги находился прямо перед въездом в док, и сейчас припарковавший там машину патрульный экипаж торопливо отгонял ее подальше от опасного места.

Над портом вовсю завывала тревожная сирена, и, наверное, каждый из стянутых к доку охранников предчувствовал, чем завершится эта операция. Наиболее нервозная обстановка царила внутри строения, экстренно превращенного в ловушку для злоумышленников. Невидимка видела, как бойцы охраны торопливо выбегают из ворот дока и занимают позиции вне здания. Преследователи опасались не столько мчащейся напролом дрезины, сколько ее вместительного бака с горючим, который при аварии мог легко вспыхнуть и вмиг выжечь док изнутри.

Лишь один человек в этой суматохе сохранял вселенское спокойствие: обреченная на смерть Невидимка. Странное дело – ведь ей, казалось бы, следовало волноваться гораздо сильнее врагов. Жизнь Одиннадцатой, как и жизнь ее друга, вела сейчас свой финальный отсчет. По идее, ее можно было даже измерять в метрах.

Триста метров до смерти… Двести пятьдесят… Двести…

Невидимка отсчитывала оставшиеся ей мгновения-метры с бесстрастностью компьютера, который готов выполнять заданную ему программу до полного ее завершения. Программа «Превентор», начатая восемь лет назад в Контрабэллуме, тоже подходила к своему финалу и со смертью Первого и Одиннадцатой прекращала свое существование. Как хотелось думать Невидимке – навсегда…

Дрезина миновала последний изгиб железнодорожного полотна, едва не сойдя с рельсов со зловещим скрежетом колес и изрядным креном на правый бок. Охранники, решившие обстрелять ее в воротах, шарахнулись в стороны как ошпаренные – вовремя смекнули, что стрелять в многотонную груду металла, когда она несется прямо на тебя – бесперспективное и рискованное занятие. Лишь несколько пуль ударили в железные борта платформы, на которой, держа Бунтаря за руку, сидела невозмутимая, как статуя, Невидимка. Девушка даже не вздрогнула. Она не смотрела на тех, кто в нее стрелял, поскольку взор ее был направлен только вперед.

Сто пятьдесят метров до смерти… Сто…

Пустой док был освещен ярко, словно цирковая арена. Охрана не собиралась оставлять в нем для злоумышленников ни единого укромного уголка. Однако теперь вся публика благоразумно разбежалась – наблюдать за огненной феерией из первых рядов желающих не было.

Согласно плану преследователей, здесь, под крышей дока, и должны быть окружены и схвачены угонщики. Дрезина, не снижая скорости, с грохотом промчалась мимо разгрузочной площадки. Но железнодорожные пути возле нее не заканчивались, как это было в ангаре «Аквамарина». Рельсы уходили дальше, в сторону озера, за закрытые южные ворота дока.

Во избежание разрушений охранникам следовало бы открыть эти ворота и позволить дрезине разбиться за пределами дока. Но охрана полагала, что злоумышленники все же поймут безвыходность своего положения и предпочтут капитуляцию смерти. И потому никто из преследователей не озаботился неочевидной на тот момент проблемой. Когда же стало ясно, что угонщики дрезины не намерены сдаваться живыми, переживать о сохранности ворот было поздно. Охранники уносили ноги, беспокоясь лишь о том, чтобы самим не пасть жертвой собственной ловушки.