Дождаться, пока энергичных туристов сморит усталость, оказалось не так-то просто. Сгустившиеся сумерки лишь усугубили бурлившее на берегу веселье. Музыка и крики не смолкали ни на минуту. Вдобавок посреди пляжа был разведен огромный костер, вокруг которого тут же начались массовые танцы. Подогретые огнем, весельем и спиртными напитками (а может быть, еще какими-либо стимулирующими средствами, о коих Бунтарь не имел представления. Он подозревал, что Скрижаль рассказывала превенторам далеко не о всех видах деградации личности в Одиуме), туристы плясали вокруг костра и, казалось, не испытывали совершенно никакой усталости. Спать они, похоже, вовсе не собирались.

После наступления темноты прошло больше двух часов. Лежа в кустах, голодный и измотанный Бунтарь смотрел слипающимися глазами на огонь и танцоров и из последних сил боролся со сном. Невидимка проиграла эту борьбу еще полчаса назад и теперь спала, уткнувшись щекой другу в плечо. Искушение уподобиться подруге было слишком велико, но Первый продолжал упорно наблюдать за туристами. Он все еще уповал на то, что вот-вот – через пять-десять минут – танцоры рухнут от изнеможения, потому что просто физически невозможно отплясывать без устали до утра в таком темпе.

У Бунтаря уже не осталось злости на беззаботных обитателей Одиума. Наоборот, сейчас он испытывал к ним нечто похожее на зависть. «Лучше уж деградировать так, как эти люди, чем бороться за жизнь подобно нам!» – раздраженно подумал превентор, после чего не выстоял-таки перед очередной атакой назойливого, как комары, сна и отключился, уронив голову на траву…

Неизвестно, сколько проспали Бунтарь и Невидимка на своем наблюдательном посту, но когда Первый проснулся, тьма еще не начала переходить в предрассветные сумерки.

Поначалу на превентора нахлынул страх. Бунтарь совершенно не узнал место, где они с подругой находились. Казалось бы, еще мгновение назад неподалеку пылал костер, танцевали люди и гремела музыка, а теперь в округе царил покой, позволявший услышать не только пение ночных птиц, но и каждый шорох. Сонная Невидимка сопела, как мышка, а Бунтарю чудилось, что сопение подруги можно расслышать даже на том берегу озера.

Впрочем, беспокоился Первый напрасно. В этот час в лагере туристов сопел наверняка не один спящий человек, однако до превентора доносились только потрескивание догоравшего костра да хлопанье на ветру незастегнутого полога чьей-то палатки. Бунтарь таращился на лагерь и не мог поверить своим глазам: неужели все-таки случилось то, на что он уже практически не надеялся, – неугомонные туристы разбрелись по палаткам отдыхать после бурно проведенной ночи? Нет, глаза Первого не обманывали – пляж был пуст. Лишь разбросанные повсюду одежда, бутылки и мусор напоминали о беспокойном вечере.

Бунтарь пораскинул мозгами и решил, что лагерь уснул довольно давно. Вряд ли разошедшиеся по палаткам возбужденные танцами влюбленные парочки сразу завалились бы спать. Однако превентор не слышал в ночи ни возни, ни сладострастных стонов, из чего следовало, что с той поры, как в лагере угомонилась последняя парочка, прошло некоторое время.

«Что ж, оно и к лучшему, – подумал Бунтарь. – Чем крепче эти крикуны уснут, тем проще нам с Невидимкой будет заниматься пиратством».

«Мангуста» стояла на прежнем месте, выдавая себя в темноте горевшим у сходней фонарем и плеском волн, лениво бьющих в борт яхты. Бунтарь растолкал подругу, подождал, пока она протрет глаза и придет в себя, после чего поманил ее за собой, к озеру.

Купанье в прохладной воде изгнало из превенторов остатки сна, поэтому когда они, держа оружие над головами, переплыли озеро и вышли на другой берег, оба были бодры и готовы продолжать свой рискованный путь. Вот только мерзкое чувство голода за ночь лишь окрепло и постоянно напоминало о себе ворчанием желудков и желанием наполнить их любой, даже самой неприхотливой пищей.

Вблизи яхта выглядел довольно внушительно. Выкрашенная в темный цвет – в какой именно, превенторы в темноте так и не определили, – остроносая и массивная «Мангуста» при необходимости легко уместила бы на борту куда более многочисленную компанию, чем та, что дрыхла сейчас в палатках. Окинув взором свой новый транспорт, Бунтарь понадеялся, что с Автодрайвером на яхте все в порядке, поскольку перспектива управлять этой громадиной вручную Первого изрядно страшила. Грозный «Квадровил» – и тот на фоне «Мангусты» смотрелся бы не слишком внушительно.

Оставив Невидимку у сходней следить за спящим лагерем, Бунтарь поднялся на борт и осмотрелся. Да, все примерно так, как он себе и представлял. Теперь надо пройти в рулевую рубку и найти в ней кнопку Автодрайвера. Но сначала следовало заглянуть в трюм – мало ли что…

Вход в трюм обнаружился сразу под рубкой, однако отпереть трюмную дверь Бунтарю не удалось. Безрезультатно подергав ручку, он пожал плечами и оставил эту проблему на потом. Главное, что в рубку можно было попасть легко: она вообще не запиралась, поскольку представляла из себя не помещение, а всего лишь крытую палубную надстройку.

Дисплеи на панели управления светились, и каждый из них отображал какую-то информацию. Это слегка озадачило Первого: а вдруг в рубке включена охранная сигнализация, и тогда превенторам придется убегать в лес под завывание сирены и перепуганные крики проснувшихся туристов. А если те еще вооружены?.. Но сомнения были отринуты: в конце концов, не бросать же из-за каких-то смутных подозрений запланированную с вечера операцию?

Никакая сирена не зазвучала, а светящиеся дисплеи даже помогли Бунтарю быстрее отыскать кнопку Автодрайвера – такую же крупную и заметную, как в автомобиле.