Пули с серебряными колпачками делают своё благородное дело и наносят недокровососам фатальный урон, особенно когда касаются жизненно важных органов.

И в этот раз враг вновь не дошёл до окопов — мне даже не пришлось стрелять из своей Д-25М.

Пользуясь случаем, вытаскиваю из ниши большую связку спирали Бруно и перемахиваю через бруствер. Нужно успеть починить несколько участков колючки до следующей серии волн…

*2769-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, 1-я линия обороны, бастионный форт «Севастополь-3»*

— Маджонг, миссис Отом, — с самодовольным выражением лица произнёс я и показал свою комбинацию.

— Ой, да иди ты! — отбросила кости Моника, юся-«физичка».

Не так давно она была ню-ван провинции Луншуй, но потом получила пиздюли от Гизлан и присоединилась к армии похода. А в прошлом, на Земле, она была «счастливой» домохозяйкой, матерью двоих детей и женой функционального алкаша. То есть, практически копия моей Жени…

— Выигрывать у вас весело, — усмехнулся я и сгрёб банк.

— Чтобы я ещё раз сел с тобой за партию в маджонг… — пробурчал недовольный Каспер, проигравший три золотых ляна.

— Я предложил — вы согласились, — пожал я плечами и поместил выигрыш в кошель.

Трое суток назад мы разместились в кирпичном форте «Севастополь-3», защищающем юго-западный сектор первой линии обороны — участок тяжёлый, из-за нескольких ландшафтных промахов, допущенных при строительстве форта.

Не учли, что тут низина и есть условия для стабильного возникновения туманов по утрам и вечерам. Враг не долбоёб, поэтому выбирает именно это время, чтобы атаковать. Картечи всё равно, ею бьют по площадям, а вот меткость солдат падает, поэтому враг всё чаще и чаще добирается до траншей и стен форта.

Враг всё никак не желает прекращать попытки штурма, несмотря на ужасающие потери, понесённые за прошедшие месяцы. Маркус прикидывал — около 300–400 тысяч недокровососов положили.

Адаптация врага к новым методам ведения войны идёт медленно, но идёт: как и ожидалось, в первых волнах добавились специализированные взводы сапёров, щитоносцев и даже гренадеров, а ещё Моргана начала применять какую-то особую магию, создающую морок, маскирующий передвижение её отрядов.

Это не помогает от периодических обстрелов ничьей грязи из двухцуневых орудий, но иногда недокровососам удаётся добраться до траншей. И тогда они режут солдат и морпехов.

В целом, наши потери по всему фронту увеличиваются, благодаря приспособлению врага к новой войне, поэтому всё не так радужно, как кажется некоторым…

— Кто-то ещё хочет сыграть? — поинтересовался я.

Но желающих среди членов боевой группы юся не нашлось.

Раздался треск и в небо с шипением взметнулась осветительная ракета, а за ней ещё одна.

«Да уж, похоже, что мы сдаём первую линию…» — подумал я с горечью. — «Слишком высокие потери».

У солдат и морпехов, кстати, уже начинается «фронтовое истощение», вызываемое слишком длительным нахождением в бою. Кто-то переживает психоз, кто-то впадает в депрессию, а кто-то не показывает никаких симптомов, а затем простреливает себе в башку из ружья.

Частично решаем эту проблему с помощью нормированных порций рисовой водки, но общую ситуацию это не меняет.

Также мы проводим ротацию, но замена траншейных ветеранов новичками слишком сильно снижает устойчивость участков, а смешивание подразделений портит боевую слаженность — никто не знает, как это решалось в Первую мировую, поэтому приходится просто терпеть небоевые потери.

Для совсем уж психически истощённых приходится применять курсы приёма дурмана — оказывается, он работает как антидепрессант и здорово так расслабляет психику.

— Эх, скучно с вами… — вздохнул я, встал из-за стола для маджонга и вышел из офицерской бытовки во внутренний двор форта.

Сажусь в пустой беседке и вызываю Квадробера.

— Привет, родной, — помахал я ему рукой.

Коала степенно кивнула.

Квадробер, за прошедшие месяцы, возмужал и окреп — не забываю выделять ему Ци сверх нормы, чтобы было на что расти.

Он, как оказалось, поставил себе цель приблизиться по форме и содержанию к своему хозяину, поэтому начал меняться.

Больше он не напоминает милую пушистую коалу, а похож на коалу-бодибилдера, с развитой мускулатурой, дающей рельеф даже сквозь мех. Вдобавок, он обзавёлся мечом, правда, не бастардом, как у меня, а несбалансированным фальшионом с корзинчатой гардой.

Когда я его спросил — отнял ли он его у кого-то, Квадробер лишь кивнул. Видимо, в «радиоэфире» мир живёт по похожим с нашим правилам, поэтому у кого-то можно что-то отнять или украсть…

Так или иначе, но Квадробер стал перемещаться быстрее, бить сильнее, а характер его стал ещё свирепее. Например, когда я привычно приказываю ему обоссать какого-нибудь врага, он сначала валит его, а затем ссыт ему на лицо. Жёсткий питомец, очень жёсткий.