Случай беспрецедентный. Дабы исполнить маршальский долг, Штраубу пришлось бы многое объяснить своим бывшим сослуживцам, а те в первую очередь потребуют убедительных доказательств, которые у Клауса отсутствовали. Беседа с председателем Макросовета явно не протоколировалась, поэтому как улика отпадала начисто.

Терзания заложника престранных обстоятельств Штрауба были куда мучительнее, чем у его будущего заложника Петренко. Хотя бы потому, что Семену никто золотых гор не сулил. Паскаль Фортран пристально глядел на Клауса и ждал ответа. И Клаус принял решение. Правильное или нет, он тогда еще не ведал, но только это был не тот ответ, на который надеялся председатель.

– Я дам согласие на мое виртуальное клонирование, – заявил Клаус. – Но не сейчас. Прежде чем это случится, я хотел бы послужить какое-то время членом Макросовета. Хотя бы половину положенного срока.

– Зачем? Разве вам мало нелимитированного пожизненного гособеспечения и максимального социального рейтинга? – не изменившись в лице, поинтересовался Паскаль. Однако голос его заметно похолодел.

– Это очень щедрый подарок, господин Фортран, – сказал Клаус. – И я непременно воспользуюсь вашим предложением. Но только после того, как честно отслужу Великому Альянсу на этом посту пять лет. Иначе я сочту положенную мне награду незаслуженной. Это мое встречное требование. Я человек принципов и не привык получать незаслуженные награды.

Штраубу было чертовски любопытно, что ответит на его неожиданный выпад председатель, однако поведение Фортрана он предугадал верно: деваться тому было некуда.

– Хорошо, – согласился Паскаль. Клаус отметил про себя, что у Фортрана завидная выдержка. Не торгуясь, отсрочить задуманные планы на пятилетку – не каждый бы пошел на такой шаг. Отсюда также следовал вывод, что планы эти не являлись срочными. – Вы отслужите в Макросовете столько, сколько сочтете нужным. Можете начинать осваиваться в должности прямо сейчас. Однако довожу до вас правило, которое я установил еще во время своего первого срока председательства. В целях безопасности я запрещаю членам Макросовета собираться вместе. Все совещания проходят только в Закрытой зоне «Серебряных Врат»…

«Странный порядок, – подумал Клаус, радуясь и одновременно настораживаясь скорой победе. – Да и все здесь странно. Не верю я вам, джентльмены. Хоть на куски режьте, но не верю. Ну да ничего, обещаю, что непременно докопаюсь до истины – времени у меня достаточно…»

– Это было нелегко, маршал, но за три года я докопался-таки до нее, – признался Клаус. – Все мои доказательства, все выкладки – здесь… – Он постучал пальцем себе по лбу. – Я скрупулезно анализировал даже мельчайшие детали. Кое-где, правда, пришлось делать догадки, но поверьте – эти догадки верны на сто процентов. К несчастью, построить на них законное обвинение мы не сумеем – вам ли это объяснять? Других доказательств у нас, к сожалению, нет.

– Вы можете выйти на Всемирный Форум с официальным заявлением, – предложил Семен. – Люди обязательно прислушаются к словам члена Макросовета. Разразится грандиозный скандал, от которого…

– Еще быстрее, чем это случится, меня таким же официальным путем объявят сумасшедшим, – перебил его Штрауб. – Законотворец – царь и бог виртомира. Паскаль Фортран предвидит наперед большинство моих вероятных ходов, а после того, как вы переполошили привратника, я и вовсе утратил доверие. Но это не беда – я не настолько самоуверен, чтобы не иметь в запасе альтернативный сценарий, как раз на случай непредвиденных обстоятельств. Мой первоначальный план был таков: примерно через полгода я намеревался разрушить защитную систему Закрытой зоны, что автоматически объединило бы ее с Открытой. Ненадолго – полдня, день, в общем, пока Законотворец опять не восстановил бы барьер. Однако за это время миллионы пользователей не устояли бы перед искушением прогуляться по засекреченным секторам «Серебряных Врат». Клянусь, наши экскурсанты обнаружили бы там такое, что вряд ли оставило бы их равнодушными. Виртоклоны успели порядком «наследить» в Закрытой зоне, переделав все на свой лад. Согласитесь: миллион свидетелей уже трудно обвинить в безумии, и маршалам хочешь не хочешь, а пришлось бы вмешиваться. На этом моя миссия была бы выполненной. Но… – Штрауб развел руками. – Сегодня мне к защитной системе путь закрыт. Поэтому работаем по запасному варианту. Теперь придется действовать быстро, агрессивно и точно. Второй попытки у нас не будет…

Никто из маршалов не удивился ночному появлению Семена Петренко на служебном посту. Рабочий день контролера правительственного терминала проходил по особому расписанию – сеансы связи с Женевой и терминалами других гигаполисов случались не только днем, но зачастую и по ночам. Так что это была не первая ночь, проведенная Петренко на нулевом ярусе Пирамиды в ожидании высоких гостей, но первая, когда ожидание это заставляло сердце маршала буквально разрываться от страха.

Семен все время думал о своей семье. Клаус и Хатори поклялись ему, что, если Петренко выполнит все требования, с его женой и дочерью ничего не случится. Обещаниям арбитра Семен не верил, но слово бывшего маршала Штрауба подарило ему тот минимум спокойствия, без которого осуществление грядущей диверсии было попросту невозможно. Руки Семена заметно подрагивали, и хоть в зале правительственной связи было тепло, контролер чувствовал сильный озноб, словно за истекшие сутки зал был переделан в гигантский фростер. Петренко с горькой усмешкой подумал, что ему следует привыкать к подобным ощущениям, поскольку в Антарктиде его ожидали и не такие морозы.

Хатори появился в Пирамиде ближе к утру. Арбитр прибыл без сопровождающих, в компании которых он наведывался на квартиру маршала, – реалерам вход на правительственный терминал был запрещен. По легенде, Хатори намеревался обсудить кое-какие неотложные дела с Женевой. В действительности же он присутствовал здесь для того, чтобы контролировать контролера Петренко, знакомить его по ходу дела с деталями операции, а также символизировать для него нечто вроде дамоклова меча. Последнее было, в общем-то, излишним – Семен не нуждался больше в угрозах. Наоборот, зная, что здесь его никто по шее бить не будет, Петренко был нарочито дерзок со своим ночным посетителем, чего раньше не допускал по отношению ни к Хатори, ни к другим пользователям терминала. Впрочем, раньше те и не требовали от Семена столь крамольных услуг.

– А, явились, не запылились, – поприветствовал маршал ввалившегося в зал визитера. – Отвратительно выглядите – не иначе плохо спали. Если хотите кофе, заказывайте сами – я вам не дворецкий.

– Прекратите паясничать! – прошипел Хатори, с сопением усаживаясь в кресло. – Делайте, что приказано, и помалкивайте! Иначе…

– Еще одна угроза, и будете сами разгребать ваше дерьмо. А я посижу в сторонке и погляжу, как это у вас получится, – резко оборвал его Семен. Он мог позволить себе немного поизгаляться над Санада – здесь цена могуществу Хатори равнялась нулю. Арбитр являлся богом реал-технофайтинга, но в работе с правительственным терминалом соображал туго.