Подпольщики выходили из тени и имели на то веские основания. Именно в это утро все мы были официально приняты в состав Антикризисного Комитета маршалов, с которым для нас установил связь Кауфман. Само собой, клон дяди Наума не обладал неограниченной свободой путешествия по виртомиру и вообще сразу же после первой встречи с нами избавился от своей броской оболочки-скина. Теперь он присутствовал в «Серебряных Вратах» в образе бесплотного духа, что немного огорчало Каролину, успевшую быстро привязаться к двойнику своего отца. О своем появлении в нашей компании виртуальный курьер-невидимка извещал голосом и частенько пугал этим Семена – нашего постоянного наблюдателя за виртомиром.

Продолжавший обитать в полуразрушенной Запретной зоне Антикризисный Комитет пребывал в полной растерянности. После того как арбитр Хатори получил права Законотворца, он, вопреки обещаниям, ни разу не соизволил связаться с благословившими его на святое дело маршалами. Тем не менее первые положительные результаты работы временного Законотворца были налицо. Комитет не знал, как реагировать на молчание Хатори, и потому занял нейтральную позицию наблюдателя. Маршалы надеялись, что рано или поздно их все-таки порадуют официальным отчетом об успехах. Законотворец тем временем продолжал бурными темпами восстанавливать Служебную и Открытую зоны, а о Закрытой даже не беспокоился. Впрочем, это еще ничего не значило – главное, деятельность Хатори Санада шла на пользу обществу и вселяла в граждан оптимизм.

Явление Антикризисному Комитету виртоклона Наума Кауфмана здорово напугало и озадачило маршалов. Но еще больше комитетчиков озадачила поведанная им история злоключений их коллеги – маршала Петренко. История содержала множество подробностей, известных только контролерам правительственных терминалов, поэтому нельзя было счесть ее выдумкой. Самым же ярким подтверждением рассказа Кауфмана были выданные им документальные сведения о девственно чистых накопителях, которые раньше принадлежали Макросовету. А также обнаруженные повсеместно чужеродные файлы, предположительно и являвшиеся останками виртоклонов, следы коих терялись в уже не существующих участках Закрытой зоны.

Не сразу, но все-таки поверившим в рассказ Кауфмана комитетчикам стало интересно, где сейчас находится Клаус Штрауб – инициатор борьбы с теневым заговором, а также виновник постигших планету бед. Как выяснилось, Наум Исаакович прояснял этот вопрос для Хатори еще до того, как услышал историю Петренко. Виртоклон доложил Комитету, что на момент начала кризиса Штрауб находился в боте инскона отдельной правительственной магистрали. Боты Макросовета были оборудованы терминалами для связи с Закрытой зоной, и, по всей видимости, атака Штрауба на зону Законотворца в целях конспирации велась именно оттуда. Правительственная магистраль пострадала от сбоя, как и все остальные, поэтому было маловероятно, что Клаус уцелел. Останки единственного человека из членов Макросовета можно было искать в любом районе планеты. В отличие от его сообщника-арбитра, который решил сыграть в свою игру и выловил в мутной воде настоящую золотую рыбку. Местонахождение Хатори Санада было известно прекрасно, однако добраться до него было практически нереально.

Антикризисный Комитет не на шутку встревожился. Причастность арбитра к диверсии давала маршалам полное право немедленно отозвать подозреваемого с высокой должности и арестовать его. Только как это сделать, если Хатори, во-первых, отгородился от виртомира в зоне Законотворца, а во-вторых, прятался в Западной Сибири, намереваясь в скором времени и вовсе обосноваться в Женеве вместе со своей вооруженной группировкой? Желание маршалов поймать преступника было лишь желанием, а вот Хатори, немного освоившись в шкуре Повелителя Обоих Миров, имел возможность перекрыть кислород и без того бесправному Комитету.

Что же оставалось делать бедолагам-комитетчикам? Правильно: привлечь на службу сознательных законопослушных граждан, способных произвести арест без пяти минут диктатора, пока тот не покинул место своей нынешней дислокации.

Здесь очень кстати и подвернулось Антикризисному Комитету наше подполье.

«Капитан Гроулер, мы официально обращаемся к вам за помощью… Вы – последняя надежда законной власти… Судьба мира в ваших руках… Уповаем на вашу сознательность…»

И далее в том же духе. Нет, конечно, приятно было слышать в свой адрес столь доверительные слова, только я попросил дядю Наума пропустить начало послания Антикризисного Комитета и сразу переходить к главной теме.

Маршальская просьба подкреплялась весьма заманчивыми гарантиями. В связи с кризисной обстановкой меня официально зачисляли в маршалы и разрешали пользоваться их правами, привилегиями и неприкосновенностью. Недурно, вырвите мне клыки, очень недурно! Я, конечно, как Семен, о маршальском мундире с детства не мечтал, но все равно довольно щедрый и почетный получился подарок, отказываться от которого изгнанному из стаи реалеру было негоже.

Сознавшемуся в грехах маршалу Петренко была обещана частичная амнистия, но только в том случае, если он окажет активное содействие маршалу Гроулеру в поимке преступника. За шанс избежать антарктических снегов Семен ухватился крепко и от искупления вины не отказался.

А вот о Каролине Наумовне в послании комитетчиков не говорилось ни слова, и это ее сильно оскорбило. Виртоклону пришлось выслушать о себе и своем создателе много неприятного, только двойник все равно не отреагировал на критику. Он являлся лишь посредником, не более. Как полноправный член подполья Каролина требовала, чтобы Комитет зачислил в маршалы и ее, без каких-либо скидок на пол и возраст. Для убедительности она даже притопнула ногой, забыв, что виртоклон этого все равно не увидит.

Настоящий Наум Исаакович начал бы сейчас подыскивать разные оправдания, но его лишенный эмоций двойник твердо заявил, что не намерен больше обсуждать этот вопрос. От такого упрямства Кэрри распалилась еще больше, однако я поспешил ее успокоить, сказав, что правом маршала назначаю девушку своим помощником, а о характере ее помощи мы поговорим позже.