Я кивнул, переводя взгляд на их экипировку. Борис, заметив моё внимание, шагнул вперёд:

— Совместно с кузнецами и Арсеньевым обеспечили их самым лучшим, воевода. У шестерых — панцири из Костедрева, как ваш, только перекрашенные в тёмно-серый для ночных операций. Молотов и Ермаков, как пулемётчики, получили усиленные комплекты из Сумеречной стали — полное покрытие от макушки до пяток. Да, подвижность страдает, обзор ограничен, зато могут выдержать прямое попадание из гранатомёта и выжить. Скорее всего…

Кто-то из бойцов мрачно хмыкнул.

Я подступил ближе, рассматривая экипировку. Панцири из Костедрева выглядели зловеще в своей новой окраске — тёмно-серая краска с матовым покрытием превратила органическую броню в нечто среднее между хитиновым покровом насекомого и тактическим бронежилетом. Костяные пластины, обычно молочно-белые, теперь поглощали свет, а красноватые прожилки стали почти чёрными, создавая рисунок, напоминающий венозную сетку.

Комплекты пулемётчиков впечатляли ещё больше. Массивные доспехи из Сумеречной стали покрывали бойцов с головы до ног, превращая их в ходячие крепости. Толстые пластины на груди и спине соединялись массивными наплечниками, от которых спускались сегментированные рукава. Шлемы с узкими прорезями для глаз и дыхательными отверстиями делали их похожими на средневековых рыцарей, переосмысленных для современной войны.

Несмотря на внушительные размеры и толщину брони, Ермаков и Молотов двигались удивительно легко — магические свойства Сумеречной стали делали доспехи практически невесомыми для владельцев. Любой другой едва смог бы поднять такой комплект, но для них это была вторая кожа, пусть и ограничивающая периферийное зрение.

Командир дружины подошёл к стойке с оружием:

— Штурмовики вооружены автоматами с глушителями и подствольниками. В планах достать автоматические дробовики — Родион обещал найти поставщика. У Брагиной — снайперская винтовка с отменной оптикой, прибором ночного видения и глушителем. Все, кроме Лихачёвой, носят короткие мечи из Сумеречной стали и пистолеты как запасное оружие. У Раисы — парные ножи той же стали, более подходящие для её стиля.

На этих словах Тенебромантка, чуть красуясь, крутанула два тонких кинжала, оставляя за ними дымный шлейф сумрака. Я уже слышал байку, что кто-то из особо впечатлительных дружинников посоветовал ей сделать лезвия трёхгранными, закрученными по спирали, — мол, врачи потом не зашьют такие раны, а само оружие якобы запрещено конвенциями как «негуманное». Но Кузьмич, как знаток, развеял этот пафос, объяснив, что вся эта «невозможность зашить» — миф, а сам клинок в бою бесполезнее обычного, потому что его трудно точить, сложно носить и применять, и он не даёт практического преимущества перед обычным кинжалом.

Зарецкий не выдержал и вмешался, едва не подпрыгивая от возбуждения:

— Но самое главное — результаты! Воевода, они превзошли все ожидания! Сила увеличена в среднем в два с половиной раза, скорость реакции — почти вдвое, выносливость — втрое! Дмитрий вчера на спор поднял стокилограммовую наковальню одной рукой. Правда, только оторвал от земли и удержал секунд десять, но без пройденного усиления и этого бы не смог. А когда активирует свой дар соматоманта вместе с алхимическими улучшениями… В бою сможет швырять противников как кукол. Марья попадает в монету с трёхсот метров.

Та гордо расправила плечи, мол, да, я такая!

— И это только начало, — добавил алхимик, понизив голос. — Если продолжить циклы и дальше, можно достичь ещё больших результатов.

Я поднял руку, останавливая его поток энтузиазма:

— После операции и обсудим. Сейчас важнее другое. — Повернулся к восьмёрке. — Вы — остриё копья, которое пробьёт оборону вражеской базы.

Восьмёрка синхронно ударила кулаками в грудь — жест уважения, который Борис ввёл для элитных подразделений. Глядя на них, я подумал, что Гильдия Целителей ещё пожалеет о том дне, когда решила использовать людей как подопытных кроликов. Теперь эти «кролики» превратились в волков и шли за головой своих мучителей.

— Александр, Борис, отличная работа. Вы молодцы. Родион, пошли, обсудим детали.

Мы переместились в дом воеводы, и уже через пять минут Коршунов приблизился к столу в моём кабинете, разворачивая карту. На ней были помечены дороги вокруг Владимира, лесные тропы и расположение базы.

— За последние недели я не сидел сложа руки, воевода. Кроме того бывшего охранника Крутикова, удалось найти ещё троих, кто имел дело с базой. Двое — бывшие поставщики, возили туда продовольствие и оборудование. Третий — лесник из соседней деревни, его Гильдия наняла расчищать просеки вокруг базы. Все трое подтвердили основную информацию и добавили деталей.

Начальник разведки указал на отмеченную красным точку на карте:

— Самое главное — мне удалось выяснить точную дату ближайшей поставки. Следующий конвой будет послезавтра, выезжает из Владимира в шесть утра, к базе прибывает около семи. Три грузовика «Берёза-М», в каждом по два охранника плюс водитель, и ещё один бронированный внедорожник сопровождения с магом и тремя элитными бойцами. Итого — 13 человек охраны.

— Как удалось узнать точную дату? — поинтересовался я.

— Один из моих новых людей, Егор Синицын, бывший сотрудник транспортного управления Владимира. Его брат погиб три года назад на объекте Гильдии — якобы несчастный случай во время «лечения». Егор до сих пор имеет связи в управлении, смог посмотреть накладные. Конвой официально оформляется как «плановые поставки для режимного медицинского объекта» — стандартная формулировка для закрытых учреждений. Никто лишних вопросов не задаёт, все знают, что лучше не совать нос в дела Гильдии.