Наконец старая госпожа Гу разомкнула уста:

— Хорошо, будь по-твоему. Завтра я велю осмотреть Бамбуковый павильон, потом возьмешь пару слуг и переедешь. Три года не показывайся в главном доме, если только не будет крайней нужды. Никому не будет дозволено общаться с тобой. Раз в год тебе будут передавать постельное белье, ткани для сезонной одежды и обувь, раз в месяц — бумагу и остальные принадлежности для письма, чтобы ты переписывала буддийские писания по моему заказу, уголь и дрова для отопления, свечи, мыло и немного серебра для слуг, раз в неделю — немного продуктов. Если тебе нужно что-то еще, до завтра подумай и напиши, я посмотрю и отвечу. А теперь иди!

«Слава богу, все прошло даже лучше, чем я предполагала». Поклонилась старухе, безмолвным родителям и, пятясь, покинула сей приют благочестия и праведности. Отсчет новой жизни пошел!

Служанки встретили меня вопросительными взглядами, но я молчала до самого своего двора, а там, расслабившись, без предисловий задала им главный вопрос — вы готовы пойти со мной?

Девки реально испугались, потом вдруг переглянулись и хором сказали: «Да!». Ох, у меня прям камень с души свалился! Не удержалась, обняла каждую, явно тем шокировав, даже всплакнула от чувств и предложила начать сборы, вкратце обрисовав будущее взаимодействие с главным домом. Шеньки слушали, раскрыв рты.

— Госпожа, Вы, правда, готовы сидеть взаперти три года? И что-то делать своими руками? — Мяо выпалила это, смутилась, но продолжила — Вы изменились, госпожа.

Развела руками — что, мол, поделать? А потом попросила Шень Мяо собрать все инструменты, которые есть в доме. Оказалось, их не так много: деревянные лопаты, пара тяпок, серп, метлы, молоток деревянный опять же. Маловато будет…Ладно, разберемся.

Переезд состоялся через четыре дня. Лаотайтай Гу (матриарх семьи) слово сдержала: к моменту моего переселения в доме убрались, заменили кое-какую мебель, подлатали крышу, двери, обновили бумагу на окнах, заменили порожек, переложили плиту в кухне, добавили утварь для готовки, поправили запоры на воротах, укрепили местами ограду по периметру, вычистили колодец и пруд, скосили траву на всей площади и смастерили курятник и свинарник. Ударно потрудились!

Я попросила дополнительно все виды инструментов, которые использовались в особняке, все семена, которые смог найти управляющий в городе (овощи в первую очередь), несколько кур, уток и пару поросят, чем удивила хозяйственника донельзя; книги по истории, праву, экономике, несколько пачек бумаги и прочих расходных материалов, забрала постельные принадлежности, жаровни, самые простые платья и украшения (на всякий случай), простые хлопковые ткани, найденные в кладовой, швейные и вышивальные принадлежности, чудом оказавшиеся у предшественницы шахматы и пипу. Набралось прилично барахла, но, как говорила мама, запас карман не тянет.

Шеньки смотрели на меня во все глаза, но не возражали и паковали все, на что указывала. Наконец, процессия из двух десятков слуг и нас, нагруженных по самое не балуйся, двинулась на рассвете к новому месту жительства. Ожидаемо, никто нас не провожал. Мое желание исчезнуть совпало с их «не видеть». Пока-пока!

Закрыв ворота изнутри, я подняла голову к небу и рассмеялась! Я снова живу! Это невероятно!

Девчонки разбирали наше имущество, я знакомилась с новыми владениями. Мне понравилось! Тихо, спокойно, много места для огорода и выпаса птиц, пруд неглубокий, но купаться в нем можно, да и уткам есть, где разгуляться. Бамбуковая роща покорила зеленью, шумом листвы и возможностью использовать древесину для изгородей и поделок (появились у меня такие идеи).

А главное — ограда в самом конце загораживала выход в город! И там не было охраны, но были какие-то высокие раскидистые деревья! У меня есть план, в котором походы наружу просто обязательны! Сделаю лестницу, осмотрюсь, где лучше перелезать и — ура, свобода попугаям!

Втроем мы обживали Бамбуковый павильон почти неделю. Я работала наравне с Шеньками, чем, по-моему, заслужила их уважение. Готовили по очереди из того, что выделила бабка. Мяса не было, но яйца, рис, пшено и просо, масло кунжутное, немного сахара, соли, разные приправы и соусы нам выделили.

Мне было дико готовить на дровах и во встроенном воке, но ничего, освоилась. Не хватало хлеба, это я поняла быстро, пришлось смириться. Может, позже, в городе, найду муку, хоть блинов напеку.

Среди оставшейся по ограде травы нашла мяту, тархун, аптечную ромашку, зверобой и чабрец. Были еще какие-то пахучие травки, но собирать не рискнула: не такой уж я знаток китайской флоры, как ни крути. Описывала, да, но не пробовала. Шень Сяо оказалась более продвинутым пользователем: она обнаружила за домом хурму, османтус, у дальнего угла — персиковое дерево и куст мушмулы. Живем, господа!

Потекли дни свободы и труда. Главный дом не давал нам голодать, но и жировать не приходилось, однако ни я, ни Шеньки не видели повода для жалоб. Первое время девчонки чурались откровенного общения, но уже к зиме освоились, и у нас образовался девичий тройственный союз.

Мы вместе работали по дому, перекапывали понемногу участок под огород, я увлекла их цигуном, начала учить читать и писать. Мы вставали засветло и ложились сразу, как стемнеет. Пока я читала или писала, девчонки вышивали. Я тоже иногда бралась за иглу, и получалось вполне прилично, даже гордилась собой и вспоминала бабушку Чжан. До пипы руки не дошли, а вот штаны и тунику для тренировки я сшила.