Заняты мы были с утра до вечера, так и пролетело время до визита момо Го, которая сообщила, что семья в поместье уже неделю, сестра носит ребенка спокойно, все хорошо отдохнули и после праздника начнут подготовку к свадьбе старшего брата, намеченную на весну следующего года.

Очень информативно, а главное, оно мне надо? Спасибо, принесла положенную норму продуктов (даже фрукты наличествовали) и дров, и даже не поинтересовалась, как мы тут жили два с лишним месяца?

Так-то оно, конечно, плевать с высокой колокольни, но немного задело: мне-то что, а вот предшественницу, настоящую Чень Ю, считай, списали… Про семейные посиделки слуга матриарха и не заикнулась, понятное дело.

Но я не в претензии: упакованные подношения вручила, ручку позолотила, новости к сведению приняла. Живем дальше: зима катит в глаза, урожай оприходовать надо, к писательству вернуться — деньжат заработать. И попробовать систематизировать впечатления о столице — идея туристического альманаха, если не вообще бизнеса, из головы не уходила. А главный дом и все, кто в нём…Да Бог с ними!

Изготовление повязок заставило просмотреть подарок уйгара Бату — мешки с шерстью. Ура, она была сухая, чистая, вычесанная и свернутая в тугие рулоны почти как войлок! И я предложила девчонкам настегать шерстяных одеял. Прошлую зиму мы иной раз спали вместе, чтобы не тратить топливо на обогрев всех комнат: не справлялись местные покрывала и жаровни с моим желанием спать в тепле. А тут такой презент полезный!

Правда, помучиться пришлось, не спорю, но у нас получились приличные толстые и тяжелые три одеяла, хорошо показавшие себя в условиях сырой и ветреной зимы. Остальную шерсть (килограммов по десять тюки были примерно) переложили полынью и отправили в сухую кладовую до лучших времен — надо было заказать/смастерить (самой, если иначе не получиться) веретено, чтобы спрясть нити для вязания, или рискнуть заняться валянием: коврика у кровати не хватало. Еще было бы желательно шерсть покрасить, монохром как-то скучен, но пока для этого нет ни денег, ни условий.

Урожай тоже требовал внимания. Если кабачки и тыквы мы просто сложили в сеннике на высохшую траву (косили потихоньку летом), то огурцы, капуста, морковь, дайкон, лук, батат, чеснок и прочие дары природы необходимо хранить в прохладе типа подпола — ну, мне так казалось. Шеньки о таком не знали: ни к чему господским служанкам заморачиваться хранением продуктов!

Пришлось копать за домом яму неглубокую (морозов трескучих здесь нет), мастерить ящики, складывать туда корнеплоды, а то, что пойдет на соленья, соответственно, заготавливать. Кимчи, соленые и маринованные огурцы тоже отправлялись в сенник, лук/ чеснок вешался в мешках там же. Зерновые у нас выросли — немного ячменя и проса — птице, в основном.

Картошки не было–уууу, какая жаль!!! Батат слишком приторный, на мой вкус, рисом же нас снабжал главный дом. С помощью рук, смекалки и какой-то матери (про себя, конечно) урожай был уложен на хранение, а опыт Шенек обогатился на рецепты солений и варений (собрали внезапно обнаруженную хурму и персики и также внезапно собранные в роще грибы эноки), организацию погребов и сбор грибов в отдельно взятом мини-лесу. Нет предела совершенству, господа!

Утром в день праздника Шень Мяо смоталась в город за лунными пряниками и угощеньями, которые мы не могли приготовить сами, отнесла господину Ли подарок (служанки настояли на том, чтобы и ему презентовать «ловец снов») и передала сообщение о встрече в начале будущего месяца по поводу моего нового романа. Хозяин ресторана был любезен, обещал все исполнить и вручил «пареньку» коробку с печеньями. Осталось ждать итогов публикации и денег, поскольку время, оговоренное агентом, настало.

Мы с девчонками чудно провели ночь осеннего фестиваля: полакомились «курицей нищего» и фруктовым вином, наелись лунных пряников и запустили фонари с желаниями в черное бархатное небо. Нас никто не беспокоил, и это было хорошо. Что было в главном доме, мы не слышали, про подарки от семьи и речь не шла. Странные они, все-таки.

Приближение зимы я почти пропустила, поскольку впала в творческий экстаз: переработала свои летние заметки и начала писать ремейк Индианы Джонса. Эта идея пришла ко мне во время посещения храма Таинства, и на бумагу полились приключения неугомонного авантюриста, адаптированные под мировоззрения аборигенов Тансун. Каждый день я зачитывала служанкам написанное и получала пожелания скорее продолжать историю, потому что им нравилось. Как и мне, признаюсь.

Вообще, я собой гордилась: получалось с каждым разом все лучше и лучше. Прокручивая в голове сцены из прекрасного голливудского блокбастера, я переосмысливала события с поправками на местный колорит, сочиняла новые повороты и увлекалась так, что порой забывала поесть или поспать, на что Шеньки ругались и оттаскивали от стола за руки и за ноги.

Господин Ли прислал еще одно письмо, экземпляр романа, выпущенного в печать сериями, и набор «четырех сокровищ кабинета» к дню рождения, который, как выяснилось, у меня нынешней был в день зимнего солнцестояния, 21 декабря, если переводить на юлианский календарь.

А я и забыла–в прошлом году не до того было! Этому телу исполнилось 18! Мой-то день рождения был летом, про что я тоже забыла. Шеньки наготовили мяса, закусок/салатов и вина, подарили стопку хорошей бумаги и красивые серебряные серьги и шпильку. Расцеловались, поплакали, выпили. Эх, танцы бы устроить, дискотеку 90х, или спеть что-то типа «Напилася я пьяна», как мама пела иногда…Но, чего нет, того нет. Зато денег агент обещал вагон и маленькую тележку!

В самые холодные дни мы садились в кабинете, работали в тишине, изредка Сяо напевала местные баллады, а Мяо травила немного фривольные байки — была у неё такая сторона!