Сяо очнулась и энергично закивала, одобряя, а я? Цинично как-то, с другой стороны — это хорошее вложение, Мяо точно не прогадает, и будет у меня дополнительный источник дохода, ведь теперь точно придется перейти на самообслуживание. Там, глядишь, Мяо у работников еще чего выяснить сможет.

— Иди, Мяо-цзе! Я тебе доверяю. Постарайся побольше узнать о ситуации и про бабулю тоже.

Шень Мяо подхватилась, умчалась, а мы с Сяо остались переваривать: я видела, что девчонки восприняли новости близко к сердцу. Делать ничего не хотелось, но и сидеть сил не было. Сяо взялась готовить, я — заниматься. Размеренные движения гимнастики помогли успокоить ум и отвлекли от бесполезных мысленных метаний. Строить планы, не зная всех ньюансов — дело зряшное. Будем ждать Мяо с уточнениями, потом уже что-то решать. Вот точно, не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Не было печали…

Несколько дней Шень Мяо потратила на оформление одного бабкиного магазина в мою собственность (галантерейный оказался). Не представляю, как ей это удалось, но, взяв у меня деньги, принесла вскоре купчую. А заодно и дополнительную информацию, помимо вороха сведений от момо Го.

Да, вечером девчонки пошли в главный дом вдвоем: Сяо не смогла остаться в стороне, ибо была у нее приятельница среди работников кухни. Вернувшись за полночь, сообщили, что узнали, и начали мы анализировать, оценивать и планировать.

Что получалось? Потерявшие чины и титулы дядьки должны были покинуть столицу вместе с другими участниками аферы и их семьями еще до конца месяца. Дорога им предстояла дальняя, трудная, про житье на новом месте я вообще молчу. Жаль было детей: и кузенов, и остальных пострадавших от дури отцовской.

Действительно, команда из нескольких чиновников суда (правительства) и министерств продавала на сторону неучтенных жеребят, списывала под предлогом болезней нормальных коней, мутила с отчетностью и делила денежки меж собой. Родственнички получали крохи, а вот заплатить пришлось по полной. Папенька сделал, что мог, с братьями разругался вдрызг, но матери помогать дурням не запретил, да и с выплатой компенсации скандальным бабам поспособствовал.

Что могли, в особняке для отъезжающих сделали: одели-обули, повозки наняли на вырученные от продажи старухиного добра деньги, погрузили скарб простенький. Караван выйдет из столицы утром через день, в поместье ссыльных уже не было, а вот генерал и мать с братом еще в доме, они уедут через три дня.

Там история такая: мать отказалась отпустить младшенького одного, поэтому едет с ним, с папенькой же к новому месту службы отправиться наложница. Не понять мне тутошних нравов, хотя…

Не в том суть. Самое ужасное, что матриарх Гу после первого шока развила бурную деятельность: руководила сборами, продажей имущества и слуг, отбором на хранение остающихся в доме ценностей и предметов, молилась в зале предков и, видать, надорвалась… Как из поместья ушли непутевые отпрыски и бедные внуки, а генерал начал собираться на запад, она сломалась: пошла помолиться духам предков, там ее удар и хватил — парализовало старейшую мадам Гу.

Попытки найти ей пристанище у родни или знакомых, предпринятые генералом, успеха не принесли: от опальной семьи открещивались все давние друзья и дальние родственники. Тем более, что пока перевозить пострадавшую лекарь запретил.

Удивила матушка, которая остаться со свекровью в столице не захотела, как ни уговаривал и просил ее об этом муж. Глубоки, знать, и темны воды супружеских отношений в семье. И что делать? Оставить мать без присмотра генерал не мог, как и ослушаться самим же предложенного императорского указа. Найти стороннего смотрителя? Да как кому-то доверить родительницу?

И, конечно, вот теперь-то вспомнили обо мне! Кто бы сомневался?

Тетушка Го примчалась с раннего утра перед отбытием генерала и брата в дальние дали. Запыхавшаяся и осунувшаяся доверенная служанка старой мадам колотила в ворота павильона со страшной силой, а стоило открыть их, влетела в комнату аки стрела и упала передо мной на колени, причитая и стуча лбом об пол. Картина маслом! Шеньки подхватили пожилую женщину под белы руки, усадили на стул, пока я приходила в себя, напоили водой и уговорили поведать причину столь внезапного визита (хотя мы такую возможность уже предполагали).

Служанка говорила долго и витиевато, плакала — ну, всё как положено. Я слушала, не перебивала, ожидая кульминации. Наконец, дама Го перешла к сути.

— Вторая барышня, Ваш отец просит Вас прийти в главный дом как можно скорее! Он ждет!

Бинго!

Выхода не было, пришлось собраться, и мы двинулись в путь, по которому я не ходила больше года. Дорога на сей раз показалась короткой, так что особо продумать линию поведения не успела. Хорошо, что накануне, рассматривая варианты развития событий, кое-что про себя решила. Осталось выслушать другую сторону и добиться заключения сделки на моих условиях, не иначе.

Разговор с папенькой оказался трудным и неприятным для нас обоих. Генерал явно торопился, злился от необходимости обращаться ко мне за помощью и от самой семейной ситуации тоже, наверное. Мужчина почти не смотрел мне в глаза, говорил сухо, как командовал на плацу, ему было лихо — это очень чувствовалось: и стыдно, и горько, и коробит от унижения. Ладно, бог ему судья, главное, что согласился. Хотя, куда бы он делся-то?

Я вела себя соответственно: не кланялась в пояс, вопросы задавала нейтральным тоном, без страха и чрезвычайного почтения, по-деловому, как привыкла общаться с начальством в прошлой жизни. Ноль эмоций, только сухие факты и четкие условия и гарантии. В этот раз сила на моей стороне, мне и устанавливать правила.