Бабка дышала уже без маски и категорически отказывалась её надевать.

— Вероника Никитична, ну что вы как маленький ребёнок? — Настя сидела рядом и пыталась нацепить на бабку маску, но это, как оказалось, было не так-то и просто.

— Да не суй ты мне эту штуковину, Настенька, — она отталкивала руку Насти, пытавшуюся надеть на неё маску. — Истратите на бабку весь кислород, а вдруг кому-то понадобится?

— Убирайте, Анастасия Сергеевна, — я отлепился от косяка, который подпирал спиной, глядя на возню в приёмнике. — Я уверен, что с Вероникой Никитичной ничего страшного не произойдёт, если она подышит обычным больничным воздухом, пропитанным антисептиками. Что, кстати, вы используете? По-моему, раньше воняло как-то менее интенсивно.

— Да всё ту же «Самаровку», только, по-моему, кто-то процент разведения перепутал, вот так и получилось, — Настя устало опустила руку и больше не пыталась дать бабке кислород.

— Или решили, что чем выше концентрация, тем лучше. Как вариант, вообще не разводили, — предположил я, подходя к бабке и снимая с шеи Насти фонендоскоп. — Давайте, Вероника Никитична, я послушаю вам лёгкие и точно скажу, нужен вам кислород или действительно прибережём его для кого-нибудь другого.

— Ну послушай, да давление не забудь померить, — заявила бабка.

— Давление вам монитор мерит, — я усмехнулся. — И продолжит мерить, и ЭКГ снимать, если вы сейчас все электроды не сдвинете с места. Анастасия Сергеевна, давайте поможем Веронике Никитичне на бок аккуратно повернуться. И, кстати, реактива на Д-димер снова нет?

— Нет, — покачала головой Настя и тихонько добавила: — Он при тебе заканчиваться начал, а больше не привозили.

— Просто замечательно, — я сдержался и не стал ругаться при бабке, вдевая в уши оливы фонендоскопа.

Послушав лёгкие и не найдя в них ничего особенного, я вернул Насте фонендоскоп и, пока помогал Веронике Никитичне повернуться на спину, от двери раздался знакомый голос:

— Почему-то, когда поступил вызов в Аввакумово, мы все сразу же подумали о тебе. И я даже вызвался сам поехать, чтобы травматолога один на один с необъяснимой неведомой болячкой не оставить.

Я неторопливо обернулся и шагнул к приехавшему главному реаниматологу, протягивая руку.

— Глеб Леонидович, давненько не виделись, — и я не выдержал, улыбнувшись.

— Честно, Денис Викторович? Я бы вас ещё столько же не видел, — совершенно искренне ответил Глеб, подходя к кушетке. — Что здесь у нас?

— Вы не поверите, но обычный перелом шейки бедра, — сказал я, улыбаясь ещё шире. — Правда, начиналось осложнение, скорее всего, тромбоэмболия мелких ветвей, но Анастасия Сергеевна вовремя ввела гепарин, и Вероника Никитична стала совершенно транспортабельной.

— Д-димер? — Глеб проверил показания монитора и посмотрел анализы, на которые я даже не взглянул, времени не было, а сейчас, после вмешательства Мазгамона, они всё равно неактуальны.

— Нету, — я развёл руками. — На глазок определяли, эмпирическим путём.

— Это как? Или есть ТЭЛА, или нет? — Глеб внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

— Пятьдесят процентов — это достаточно много, — хмыкнул я и повернулся к Насте. — Тебя подождать?

— Идите домой, я попозже приду, — вздохнула она, на секунду прижавшись ко мне.

— Боюсь, ты нас дома не застанешь, — я вытащил Настю в коридор, позволяя Глебу, Саше и медбрату, приехавшему с реаниматологом, вытаскивать носилки с бабулькой без помех, под совсем не тихую брань последней. Кажется, куда-либо ехать она категорически отказывалась, но её никто особо не слушал. Ну и хорошо, потому что в речи бабки проскальзывали совсем недвусмысленные угрозы сделать из Мазгамона, точнее, из того прибывшего с Давыдовым молодого доктора, что-то совсем уж непотребное.

— Вот паразит, мог бы и ногу старушке заодно вылечить, — закончила она свою речь уже на улице, куда мы с Настей вышли, чтобы удостовериться, что Веронику Никитичну точно увезут в Губернскую клинику и не вернут нам обратно.

— Гипоксия, да возраст уже, сами понимаете, — развёл я руками и улыбнулся подозрительно покосившемуся на меня реаниматологу.

— Да, надо не забыть показать её нашему штатному неврологу и психиатру, — кивнул он серьёзно. Видимо, вопли про демонов и чудесное исцеление не прошли мимо него.

— Я тебе покажу возраст! — взвилась бабулька, попытавшись соскочить с носилок, но сломанная нога не дала ей этого сделать. — Я ещё тебя переживу!

— Надеюсь, я проживу в этом мире больше десяти лет, — тихо проговорил я, демонстративно отворачиваясь от охотницы на демонов из Петровки, переводя всё внимание на Настю. — Мы прямо сейчас поедем в Петровку, и не факт, что вернёмся к вечеру. А завтра наш поезд.

— Ну зато хоть так увиделись, — она слабо улыбнулась и провела рукой по моей щеке.