Кэтрин выполнила все строго по инструкции.

— Теперь другая рука, — Эрнесто взял правую руку Кэтрин в замок и крепко сжал. — Танго — танец не расслабленный, он, как огонь, пожирающий, беспощадный. И ты должна полностью раствориться в нем, оставив после себя горстку пепла. Вот, как надо танцевать!

— А говорил, что он самый легкий.

— Это я про движения. Просто здесь мужчина — хозяин, а ты должна довериться и следовать его воле, поэтому в плане движений девушке гораздо легче.

— Теперь я точно не отпущу тебя в этот клуб одного. Еще найдешь себе вторую жену.

— А что, я парень хоть куда, — Эрнесто продолжал дразнить Кэтрин. — Колонистки с удовольствием составят тебе конкуренцию.

Кэтрин гордо вскинула голову и продемонстрировала Эрнесто свой безымянный палец с кольцом, которое он ей недавно купил взамен «помолвочной нити»:

— Поздно, сеньор Диас, вы уже заняты!

Заиграла музыка. Одинокая скрипка пела грустную песню, мелодия то забиралась вверх, то обрушивалась вниз.

— Думаю, ты уже готова выйти на танцпол. Не бойся, я буду вести, — Эрнесто легонько приложил палец к ее губам. — И никаких отговорок, играет моя любимая песня.

Они встали напротив друг друга, Эрнесто крепко взял ее за талию и за руку. Глядя прямо в его глаза, Кэтрин почувствовала в нем силу, которую никогда не чувствовала прежде. Вступление одинокой скрипки закончилось, сорвавшись на флажолет[50]. И сразу полилась мелодия: низкие аккорды фортепиано плавно поддерживали необыкновенной красоты воздушные переливы скрипки, словно летевшие по небу между облаками.

— О чем эта песня? — спросила Кэтрин.

— Дословно перевести ее невозможно, но я попробую передать смысл: риск проиграть с девушкой такой же, как на скaчках, но я все равно поставлю на нее.

— Ого! В двадцатом веке мужчина вот так запросто мог сравнить девушку с лошадью и тут же не получить документы о разводе по СИС?

Два резких аккорда бандонеона[51] ударили по барабанным перепонкам, заставив Кэтрин вздрогнуть от неожиданности, а потом нежная мелодия скрипки новой волной захлестнула ее.

— В конце вообще шедеврально, будто про нас, — продолжал Эрнесто, не замечая ее сарказма. — Герой сожалеет о том, что в этот раз проиграл, и вряд ли вернется посмотреть упорную схватку в финале. Но упрямый парень не сдается. В следующее воскресенье он снова возвращается, чтобы поставить на роскошного «чертёнка».

— Чертёнок, надо думать, это я? А до свадьбы ты называл меня солнцем.

Вместо ответа он поднял свою и ее руку вверх и ловко закрутил. Кэтрин, сама того не ожидая, повернулась за его рукой.

— И музыка… она уникальна, — Эрнесто в восторге замотал головой, его черные кудри двигались в такт мелодии, — никто и никогда не создавал танго лучше этого!

— В этом я с тобой согласна, — прошептала Кэтрин и закрыла глаза, наслаждаясь волшебными звуками.

«Уже давно нет этого певца, — думала она, — исчез мир, в котором он жил и творил, а музыка также трогает, продолжает жить, потому что она вечна!»

С закрытыми глазами танцевать было легче. Ее ноги послушно шли рядом с ногами Эрнесто, руки, словно влитые, приклеились к его рукам, она будто знала, куда Эрнесто сделает следующий шаг, и не могла поверить, что это первое танго в ее жизни.

Вдруг Эрнесто подхватил ее на руки и закружил над землей.

— Поставь меня сейчас же на место! — Кэтрин открыла испуганные глаза.

— Не волнуйся, не уроню, а если и шлепнешься, то не больно, притяжение же меньше земного.

— Эрнесто, мы так не договаривались! — она уже была готова бежать с танцпола.

Но Эрнесто делал вид, что не слышит ее. Он прижал Кэтрин к себе и шепнул ей на ухо:

— Просто отпусти сейчас все ненужные мысли, полностью мне доверься.

Затем резким движением руки он наклонил Кэтрин назад. Ее спина прогнулась, нога соскользнула вперед, она уже приготовилась упасть, но посмотрела в глаза Эрнесто и поняла, что он ни за что не уронит ее. Сейчас она осознала, танго — это не танец, это состояние, полное любви, при котором женщина учится доверять мужчине. А фортепиано, бандонеон и скрипка продолжали соперничать: то догоняли друг друга в каноне, то сливались в унисон, пока не отзвучал последний аккорд и полное умиротворение не наступило на танцполе.

— Честно говоря, не ожидала такой страсти от Инженера, — еле выговорила запыхавшаяся Кэтрин, когда они, разгоряченные, плюхнулись на диван в баре. — Если бы ты не вскружил мне голову еще в Шумере, то украл бы мое сердце сразу после этого необыкновенного танца. Где ты этому научился?

— Воровать сердца хорошеньких рыжих девушек?

— Нет! — Кэтрин покатилась со смеху. — Танцевать.

— Нигде! Видел, как родители танцуют. Мой отец говорил, что «настоящий аргентинец умеет танцевать танго с рождения».