Сегодня восход Беты был ярче обычного. Маленькое бурое солнце неспешно плыло по чернильному небу — планета находилась в дальней точке орбиты. Медленно проступали силуэты высоких холмов, в тусклом свете казавшиеся безжизненными, несмотря на покрывавшую их бурную растительность.

Затем, словно играя в догонялки, появилось второе солнце — Альфа, по сравнению с Бетой оно казалось огромным. Его яркие оранжевые лучи захватили пространство. Внезапно на планете стало светло, как днем. Небо из темно-синего превратилось в светло-голубое, почти белое, и на земле появились вторые тени — яркие, сочные. Тени же от Беты бледнели с каждой минутой, жить им оставалось недолго: стремительным восходом Альфа уничтожала их, вытесняя с небосвода свою вечную напарницу.

Дом Робина стоял на отшибе. Когда они вошли, резкий запах затхлого, неубранного жилища ударил в нос. Кэтрин с недоумением оглядела гостиную: разбросанные вещи, грязная посуда, обшарпанные стены старого шара, давно не видевшего ремонта, — все это отдавало не просто неряшливостью. Это была настоящая конура, логово одинокого мужчины-отшельника из двадцатого века.

— Отец, сразу видно, что жены у тебя нет, она бы не допустила такого беспорядка. Но где твой андроид?

— Женщинами и роботами я уже сыт по горло, — проворчал Робин.

Кэтрин и Эрнесто переглянулись.

— Ты, Эрнесто, — Робин развернулся к нему, — тоже скоро это поймешь. Пока молодой, те и другие кажутся ангелами, но потом превращаются в сущих чертей.

— Робин, а роботы чем провинились? — Эрнесто еле сдерживал смех. — Они же покорные, исполняют все желания.

— Вот это меня и раздражает, не люблю покорных!

— Да-а, — протянул Эрнесто, — характер у вас такой же, как у Кэтрин!

— Так и есть! Она же моя дочь! — Робин поднял палец вверх. — И ты наверняка любишь ее именно за крутой нрав.

Робин взял в охапку кучу вещей со старого, видавшего виды дивана и бросил их на пол:

— Кидайте свои кости на диван.

Кэтрин и Эрнесто осторожно присели, старые пружины устало скрипнули.

— Отец, сейчас уже есть диваны на воздушной подушке, мы можем заказать тебе с Земли. Ты пожилой человек, может, тебе так будет удобнее?

— Разрази меня Галактика, это я пожилой? — он бросил на нее недовольный взгляд.

— Робин, она хотела помочь, — примирительно сказал Эрнесто, — расскажите, как вы здесь жили? Почему Кэтрин и ее мать ничего не слышали о вас столько лет?

— Перед отправкой на Эридан мы с Эми поссорились, она поставила ультиматум: либо я остаюсь в семье, либо еду на все четыре стороны. Я вспылил и уехал. Вскоре от нее пришли документы о разводе. А через полгода я с товарищами попал в передрягу на шахте, меня долго считали погибшим. Возможно, Эми получила эту информацию и прекратила поиски. Если бы я знал, что у меня есть дочь, сразу бы вернулся на Землю. Пропади пропадом этот Эридан!

— Но почему ты не искал маму?

— Гордость не позволила. Сначала я думал, она остынет, напишет мне сама. Не хотел быть тряпкой в ее глазах — в конце концов это Эми прислала документы о разводе. Но она не написала, несносная гордячка, — Робин скорчил надутую мину. — Шли годы, никто из нас так и не сделал первый шаг. Теперь-то я знаю, она считала меня погибшим.

— Неужели ты не хотел с ней снова встретиться?

— Тогда я был зол на нее. Думаю, она на меня тоже. Мы оба очень упрямые. И ты, Кэтрин, наверное, та еще штучка? Правда, Эрнесто?

Эрнесто покосился на нее и тактично промолчал.

— Ага! Боишься ее? — Робин одобрительно закивал, всем своим видом показывая, что понимает его. — Кэтрин, вытаскивай свой СИС, скорее звони матери! Я хочу говорить с ней немедленно!

Кэтрин поняла, теперь скрывать их тайну бесполезно. Придется рассказать отцу все, как есть. Каким-то особенным женским чутьем она знала, он никогда не предаст ее. Кэтрин виновато посмотрела на Эрнесто, словно ища поддержки. Он кивнул.

— Отец, мы не можем позвонить маме, потому что она не знает обо мне.

— Во дела! Как же ты тогда появилась? — Робин недоуменно уставился на нее.

— Понимаешь, я не Кэтрин Дуглас, вернее, не совсем она.

— Что ты мне зубы заговариваешь, я видел твой ДНК-паспорт. Так прямо и скажи, что Эми не будет со мной говорить.

— Настоящая Кэтрин сейчас на Земле, а я ее биологическая копия, и мама не должна узнать, что нас двое.

Робин внимательно выслушал их рассказ, изредка задавая вопросы то Кэтрин, то Эрнесто.

— Теперь я понимаю, почему ты так хорошо выглядишь, больше двадцати пяти тебе не дашь. А твоему оригиналу, должно быть, сорок?

— Скоро сорок, — поправила его Кэтрин.

— Так вы говорите, что вы из Сопротивления?

— Да, отец.

— Какую-то Дуглас из Сопротивления осудили и отправили в Девон лет десять назад.

— Двенадцать. Это была я.

— Теперь я припоминаю… Точно! Смотрел трансляцию, но мне и в голову не пришло, что на голограмме моя дочь. Я тогда подумал: эта Дуглас — моя однофамилица, и гордился, что она тоже из шотландцев.