Моё внимание переключается на Крону. К её бессердечной улыбке.

Чёртова жестокая сука.

Она наколдовала волка Романа.

Глава 37

Убейте или будете убиты.

Моё сердце разрывается на части.

Этот волк олицетворяет всё, что потерял Роман — свою семью, своего волка, свою жизнь. Он олицетворяет его глубочайший страх. Страх, который он разделил со мной. Откуда Крона вообще знает, как выглядит волк Романа, для меня непостижимо.

У меня осталось всего несколько секунд до того, как волк закончит формироваться. Он ростом с Жнеца, его голова доходит мне до пояса, когда он бродит взад-вперёд по другой стороне клетки, принимая форму медленнее, чем это делала Жнец.

Я ищу Романа на расстоянии.

Он очень неподвижен, его плечи напряжены, глаза совершенно чёрные, а челюсти сжаты так сильно, что, я уверена, у него трещат зубы. Быстрое движение его груди и образование множества рун на руках говорят мне о том, что он вот-вот выйдет из себя.

Я закрываю глаза и шепчу его имя.

— Роман. Рун. Пожалуйста, прости меня.

Он моргает, переводит взгляд на меня, всё ещё тяжело дыша, и у меня разрывается сердце, когда я вижу его боль, как будто он снова и снова переживает свой детский кошмар.

То, что Крона выбрала это общественное место, чтобы заставить меня воссоздать глубочайшую травму Романа, только разжигает мой гнев и ненависть. В тот момент, когда погибла его семья.

Его глаза встречаются с моими, наконец, сосредотачиваясь на мне, и он поджимает губы, прежде чем медленно кивнуть мне.

Разрешение, которое мне нужно, чтобы сразиться и убить этого волка. Его волка.

Словно почувствовав его напряжение, мои волки прижимаются к бокам Романа, прижимаются к его икрам, окружают его защитным кольцом, оказывая ему поддержку как члену нашей стаи.

У меня нет ни секунды на сомнения в себе. Я хочу, чтобы этот бой прошёл быстро и чисто. Толпа, Роман, мои волки — все они отходят на второй план, когда я сосредотачиваюсь на каждом своем вздохе и каждом подергивании бронзовых мускулов волка, его щелкающих челюстях и рычании, вырывающемся из его горла.

Он прыгает на меня, его когти полосуют мою грудь, а зубы нацелены на горло. Я пригибаюсь и перекатываюсь, быстро изучая его движения, когда он пролетает надо мной, моя новая демоническая сила дает мне дополнительную скорость и ловкость, чтобы уклоняться и наблюдать.

Я приседаю, когда он разворачивается ко мне спиной. Я оцениваю, как он опирается на переднюю правую ногу, замечая, что по ней течёт кровь, из-за чего его левая лапа может немного соскользнуть.

Когда он снова прыгает, я бросаюсь влево и делаю шаг как раз в тот момент, когда его лапа скользит по крови и обнажает правый бок.

Моя сила возрастает, глубочайший страх пронзает меня насквозь — мой собственный страх потерпеть неудачу, мой страх добиться успеха и страх, который, я знаю, Роман хранит близко к сердцу: его страх потерять свою семью.

Я бью кулаком в сердце волка, нанося идеально прицельный удар, направляя свою тёмную силу через руку прямо в его грудь.

Холодный страх пронзает тело волка, отбрасывая его в сторону, где он падает, скользит по окровавленному полу и прислоняется к стене клетки.

Я готовлюсь к ответному удару, но волк остаётся неподвижным.

Таким же неподвижным, как в воспоминаниях Романа.

Я остановила его сердце, убив его страхом, но это моё сердце болит.

Опустившись на колени рядом с ним, я склоняю голову над его телом, слёзы текут из моих глаз, когда я обхватываю его голову руками, кладу его к себе на колени и прижимаюсь лицом к его мягкой щеке. Поглаживая его мягкие уши, я провожу рукой по его шерсти, разглаживая жёсткие пряди на ветру, который поднимается вокруг нас.

— Прости, — шепчу я, позволяя моей волчице пробудиться во мне, и наша с Романом связь со стаей наполняет моё сердце, когда я прижимаюсь щекой к его волчьей морде.

Мы с Романом были бы похожи друг на друга. Волки-демоны. Моей волчице понравился бы его волк.

Я долго стою так, прижимая тело волка к себе, прежде чем поднимаю глаза, ищу Романа на расстоянии, не боясь, что слёзы потекут по моим щекам.

Он остаётся неподвижным, но напряжение на его челюсти ослабло, его правая рука покоится на голове Эйса.

Эйс сосредоточен на Кроне, оскалив на неё зубы, и меня внезапно поражает неприкрытая агрессия в фиалковых глазах Эйса, когда он смотрит на древнюю женщину так, словно она его следующая цель.