— Да. Можно войти, забрать сосуд и книгу и уйти, не будучи замеченными.

Выражение Ронана померкло.

— Так во дворце есть тайные ходы, и я узнаю об этом только сейчас?

Морриган машинально гладила себя по груди, задумчивая. Когда заговорила, её взгляд был устремлён в пол.

— Даже если моя мать вернёт себе голос, это может ничего не значить. Манан-лир уже слишком давно живут без всякого правления. Они могут отказаться вновь склониться перед своей королевой, и тогда всё окажется напрасным.

Но это было не той причиной, по которой следовало вернуть голос.

— Это её голос. Он принадлежит ей. Что делать с ним дальше — восстанавливать ли суверенитет или нет — решать ей. Но вернуть силу Никсе, той, что единственная сумела внести проблеск надежды во всю грядущую войну, — это малое, что мы можем. И не забудем про книгу. В Эпохе Богинь мы можем найти знания, которые помогут бороться против Теутуса и демонов.

Пвил поправил очки.

— Не говоря уже о том, что мы увидим принца лично и сможем понять, что на самом деле происходит.

Мой разум уже разгонялся, хватаясь за этот безумный план. Опыт подсказывал: именно такие планы обычно оказывались лучшими. Настолько абсурдные, что застают врасплох всех.

Моя сестра смахнула все фишки с доски и вскочила на ноги.

— Я хочу пойти.

Инстинкт велел мне запретить, ответ уже рвался с губ. Но Каэли посмотрела на меня — её изумрудные глаза были полны решимости и спокойствия, губы плотно сжаты. Да, она была моей младшей сестрой, но уже не ребёнком. Она пережила не меньше моего, а то и больше — особенно от рук принца.

Я кивнула.

— Хорошо.

В её лице вспыхнула искра восторга. Она переплела наши пальцы.

Я обвела взглядом всех вокруг: Мэддокс, Гвен, Сейдж, Морриган, Ронан, Пвил и Абердин.

— Если мы не появимся перед Браном в полном составе, он может заподозрить неладное. Он знает, что Мэддокс, Гвен и Сейдж всегда держатся вместе. Моя сестра и я — то же самое. А Морриган заденет его гордость. Так что именно мы будем отвлекающим манёвром. — Я позволила тьме растечься и окутать подбородок и руки. — Великой, великой отвлекающей приманкой.

Мэддокс смотрел на меня так, что в его взгляде читалось нечто невероятное: обожание.

Может, это куда более сильное чувство, чем обожание? — прошептал мой разум. Не думаешь?

Но я знала одно: сейчас было не время думать об этом.

Я повернулась к нашему хозяину.

— Ронан, можешь устроить специальный выпуск своей сплетни-корреспонденции к рассвету?

Он благоразумно изобразил недоумение.

— Не знаю, о чём ты говоришь. У меня нет никакой газеты, и уж тем более сплетен. Но да, смогу.

Я торопливо перебирала в уме варианты. Возможности.

— Нам также понадобится скромный модист, кареты и твои девицы.

— Как пожелаешь. Всё это пойдёт в счёт нашей сделки.

Фионн ввалился в гостиную, держа по бутылке в каждой руке.

— Шо я прапустил? — пробормотал он.

Глава 39

Аланна

Больше никогда не стану устраивать Лугнассад,

если только Ширр, Фионн и Дикая Охота

не поклянутся не пить.

Знаете, сколько манан-лир просыпались на моих берегах,

не помня, что накануне венчались?

Они оказывались женатыми — и не помнили, на ком!

Никса Красная, более пятисот лет назад

На закате следующего дня великолепная карета — ронановская добыча, на дубовых колёсах и с блестящей росписью — грохотала по улицам Эйре. Она следовала тем же маршрутом, что я проделала вместе с герцогиней во время Теу Биад. Мощёные камнем улицы, фонари, мраморные перила, золотые ставни и кофейни с изящными железными столиками и стульями. Всё пустое, тихое. Но до боли знакомое — и сердце кольнуло при воспоминании о герцогине и о том упорстве, с каким она боролась за Гибернию.

«Мой дед всегда говорил: умные люди сосредотачиваются на том, что у них в руках, а глупцы тратят время, жаждая большего. Братство выживало всё это время, не ожидая помощи от какого-то чудесного рода. Сказки не спасают жизни».

Как жаль, что она не дожила до того дня, чтобы узнать: Каэли и я — часть того самого чудесного рода. Я отдала бы всё, лишь бы услышать её язвительные комментарии.

Наша карета была единственной, катящейся по Кальсаде Луахра, потому что большинство знатных семейств, принявших странное приглашение принца, уже прибыли во дворец. Многие из них решились в последний момент, когда по городу поползла дикая молва: бывший наследный принц, ставший драконом, и его спутница, владеющая мечом короля-демона, посетят праздник.