— Прежде чем присоединиться к карусели веселья, я должна попросить у тебя кое о чём.

Фэйри вновь улыбнулся… с ноткой недовольства.

— Попросить? Ты имеешь в виду помимо ночлега, еды, одежды, драгоценностей и ресурсов, которыми я делюсь с вами без всяких условий?

Что ж, это была игра, в которую я умела играть. Кто кого продавит. У кого хватит выдержки. Кто сумеет скрыть победный козырь за самой невинной улыбкой.

— Это зависит от того, насколько тебе важно, чтобы мы остались. — Я оглядела фэйри рядом с ним, остальных. Его детей. Рианн и ещё двоих людей, стоящих в стороне, будто желая остаться незаметными. — Уверена, что иметь в своём новом королевстве потомка Теутуса и Тараксис выгодно тебе по многим причинам. У тебя есть основа, которую нужно заложить. Доверие, которое нужно заслужить. Там, снаружи, есть фэйри, которые пока не знают, что о тебе думать, верно?

Ветер поднялся в этом зале без окон, затерянном в сердце пустыни. Он всколыхнул нашу одежду и вызвал низкий рык у Мэддокса. Маленькие пламени свечей вспыхнули сильнее, потрескивая.

Я поправила волосы за ушами, позволяя им увидеть Тьму, сплетённую в моих пальцах.

— Осторожнее. Мой спутник в последнее время не в лучшем настроении.

Напряжение можно было бы разрезать одним из моих кинжалов, разрубить пополам. Все дети Волунда застыли, ожидая реакции отца.

Сивад, стоявший слева, чуть пошевелился. Он не сказал ничего и не сделал ничего особенного, но Волунд вновь откинулся на подушки. Фэйри рядом с ним заметно расслабилась.

Ветер стих так же внезапно, как и поднялся.

— Тебе не стоит волноваться о том, что думают или не думают фэйри Анисы. Рано или поздно они поймут, что я — единственный законный претендент на трон. Поверь мне. — Его голос звучал уверенно, но губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Но ладно, высказывай свои желания. Чего ты хочешь?

— Отпусти людей, которых ты держишь здесь в рабстве, и позволь тем, кто выживает в трущобах, выйти на улицы и просто жить. Я не знаю, какой именно посыл ты пытаешься донести этим фарсом, но это варварство. И сильно сомневаюсь, что фэйри из Борестеля, которых ты якобы пытаешься почтить, одобрили бы это.

Один из братьев Сейдж презрительно фыркнул, но другие, такие как Персимон, с интересом подняли брови на мои слова. В углу Рианн и двое других людей застыли так, что, казалось, даже не дышали.

И вдруг взгляд Волунда перестал быть пустым.

— Очевидно, у нас разные представления о варварстве. Но я принимаю твои условия. Пусть это станет доказательством моего намерения сотрудничать с Инициаторшей. — Его глаза напоминали ураганы, штормы и боль, пока он изучал меня. Я потревожила медведя в его логове, и это никогда не бывает хорошей идеей. — Всё ради того, чтобы её меч однажды служил верной стороне.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но меня опередили.

— Её меч укажет, ударит и погубит того, на кого она покажет, — провозгласила Орна. — Мне плевать на ваши фэйрийские дела. Я таких, как ты, уже встречала. Тщеславных, бесстыдных, лижущих собственные пятки, будто они из золота. Знаешь, где они все закончили? Под моим лезвием.

В зале вспыхнули возгласы и ругань.

Я одобрительно похлопала по эфесу Орны, молча похвалив её. Сделала всё возможное, чтобы скрыть улыбку.

— Чего ещё ждать от оружия демона, — пробормотал Ран.

Я проигнорировала его. Повернулась к Рианн.

— Уходите отсюда. Соберите свои вещи. Завтра утром я сама отведу вас в город.

В её глазах мелькнуло искреннее изумление, прежде чем она подтолкнула двоих других к занавесям. Гвен отдёрнула их для них и встретилась с Рианн взглядом — коротким, молчаливым.

— Я всегда сдерживаю слово, — сказал Волунд. От него не ускользнула моя поспешность, окрашенная недоверием. — И было бы правильно с твоей стороны проявить вежливость и насладиться пиром, который я устроил для вас.

Для нас? Ну если ему так проще думать — пусть будет.

Мы сели с явным нежеланием в самом дальнем углу от «короля». Поскольку теперь нельзя было позвать на помощь человеческую прислугу, нам наливал Сивад. Надо отдать должное: я оценила мастерство изготовления этих сосудов. Рога были так отполированы, что легко могли выскользнуть из рук, по их поверхности тянулись изящные спирали, вырезанные от края до самого острия.

Я отпила немного пива и мысленно выругалась. Оно было восхитительно. Вкус взорвался на языке и прокатился по горлу, оставив после себя лёгкое покалывание.

Гвен была куда менее сдержанной. Она осушила рог залпом и тут же поспешила налить ещё. Немного дальше Оберон плюхнулся на подушки рядом с Веледой, и та застыла, словно окаменев. Мне стало любопытно, уладили ли они всё после того, как Веледа ясно дала понять, что не держит на него зла за прошлое. Что бы там между ними ни было.

Хотя, по правде говоря, Оберону явно не помешал бы ещё один хороший удар.

Я уже потянулась за булочкой с лимоном и молоком, когда в моей голове раздался тихий голос: