Впереди меня Гвен и Веледа остановились. В нескольких шагах коридор плавно изгибался влево, и оттуда лился свет и гомон.

— Вы тоже это чувствуете? — спросила я их.

Гвен была человеком, а Вел — почти человеком. Но обе кивнули.

— Мне хочется заглянуть туда… и одновременно не хочется, — призналась блондинка. — Я бы возненавидела мысль, что Волунд смог устроить нормальный ужин…

По коридору прокатился громкий стон. Я приподняла бровь:

— …приятный ужин? — закончила я за неё.

Мы подошли к изящной арке, оплетённой зеленью, которая вела в зал, идеально вписывающийся в интерьер каньона. Это была самая настоящая пещера, по крайней мере по виду, хотя и грандиозная по размерам. Жар там стоял густой и влажный. Песчаник окрасили в чёрный цвет, а потолок расписали звёздами. Повсюду висели гирлянды из пурпурных, янтарных и небесных огней, вперемешку с орхидеями, лилиями и золотыми бутонами. Все они были искусственными, но ослепительно красивыми.

Магия взорвалась в воздухе вместе с насыщенным ароматом жасмина. Музыка лилась от оркестра из четырёх человек: двое играли на арфах ловкими, изящными пальцами, а одна фэйри пела во весь голос.

Но это было последнее, на что я обратила внимание, прежде чем мои глаза нашли гостей. И то, что Волунд считал «ужином».

По всему залу стояли круглые столы, покрытые тёмно-синими шёлковыми скатертями, ломившиеся от всевозможных деликатесов: тонкие полоски свинины под вишнёвым соусом, груши, запечённые с корицей и ликёром… и фэйри.

Веледа застыла на пороге, когда одна женщина легла на спину прямо на столе, опрокинув кубок с красной жидкостью, и широко раздвинула ноги перед мужчиной. У неё была лиловая кожа и плющ, сплетающийся в её волосах, а у него — зелёные, острые уши, которые он осторожно прижал, когда опустил лицо к её промежности.

Её прерывистый стон заставил Вел вздрогнуть.

Чуть дальше трое мужчин-фэйри с воодушевлением изучали друг друга. Один уже остался без штанов, другой опустился на колени. А у фонтана, из которого лилась явно не вода, фэйри с острыми клыками обливала жидкостью обнажённую грудь другой. Её сиреневые соски напряглись от холода — зрелище, которое мне будет сложно забыть.

Мы, как оказалось, пришли не так уж и поздно. Эти фэйри не слишком церемонились, чтобы сдерживать свои желания. И вряд ли им понадобилась белладонна, как это было в Корте.

Я обвила руку вокруг локтя Веледы — ей это явно было нужно.

— Кажется, нам стоило поесть до прихода.

Голубые глаза Гвен метались по залу, останавливаясь то там, то здесь, расширяясь всё больше.

— Это то, что фэйри из Борестеля называют пиром?

Я в этом сомневалась. Конечно, подобные встречи когда-то существовали. Они до сих пор проводились в домах удовольствий Гибернии и в тёмных клубах Реймса. Бельтейн тоже был одой сексуальным желаниям.

Но сейчас это была просто ещё одна попытка Волунда показать, чего он на самом деле добивается.

Мои узы горячо пульсировали. Я перевела взгляд в центр зала и увидела, как Мэддокс и Оберон пробираются сквозь столы к нам. Красивая фэйри с белыми волосами и медными губами протянула руку к Мэддоксу — и сердце у меня гулко ударило.

Тьма стекала по моему предплечью к пальцам почти без моего ведома.

Мэддокс спокойно уклонился от её руки и метнул в фэйри суровый взгляд, смысл которого она уловила без слов. Та, не слишком расстроившись, перевела внимание на Оберона. Тот лишь улыбнулся ей и покачал головой. Женщина надула губы, но быстро вернулась к своим… занятиям — с ещё тремя сидхами, находившимися в разной степени обнажённости.

Глаза дракона встретились с моими, а потом скользнули вниз, к моему запястью, к Тьме, к когтям. Та часть меня, что долгие годы жила как обычный человек, вдруг захотела почувствовать стыд — стыд за такую глупую эмоцию, как ревность. Тем более из-за пустого жеста.

Но магия внутри, неистово реагировавшая на всё вокруг, не позволила.

Дракон принадлежал нам.

И эта фэйри должна была это знать. Она видела, как мы пришли. Она знала, кто мы такие.

В глазах Мэддокса заиграла тень чего-то тёмного.

Воздух между нами потрескивал, когда они с Обероном наконец остановились перед нами.

— Я вроде как должна была привыкнуть к этому, но нет, — пожаловалась Гвен. Она помахала рукой перед лицом Мэддокса. — Спасибо, что заметил моё существование. Я чувствую себя так оценённой.

Дракон сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Добрый вечер, Гвендолин. Веледа.

— О, прекрасно. Теперь ты ещё и полное имя используешь.

Веледа продолжала смотреть на того фэйри с зелёными ушами. Уже не была уверена, что выражение её лица означает — отвращение или восхищение. Она собрала каштановые волосы в венок из кос, подчёркивающий её длинную шею.