— Аланна’са! — кричит она, хотя пасть её не шевелится.

Страшная, всепоглощающая эмоция разрывает меня изнутри — словно раскалённые клыки сомкнулись на сердце. Грудная клетка сотрясается от боли.

— Лиики. Моя лиики.

Я тянусь к ней — но в этот миг корни дерева приходят в движение, лестница исчезает, будто её и не было.

Я вскрикиваю от ярости и со всей силы бью по ветке рябины — она трескается и ломается пополам.

Кранн Бетад выталкивает меня прочь.

Глава 27

Аланна

Понять эмоции дракона легко:

достаточно внимательно следить за его крыльями.

Они, как хвост у кошки.

Из запрещённой книги «О народе драконов»

Я проснулась, всё ещё крича, сжатые в кулаки руки вонзали ногти в кожу. Белые занавеси колыхались у балкона от удушливого ночного ветерка, и тень скользнула по полу, как шёпот.

Мэддокс вбежал в комнату широким шагом.

— Что случилось? Ты в порядке?

Оттуда, где она теперь всегда покоилась по ночам — на сундуке у подножия ложа — Орна затряслась от вибрации.

— Ты вообще знаешь, что такое сны, дракон?

Я перекатилась на подушки. Кожа была покрыта потом. Мэддокс окинул комнату быстрым взглядом, будто ожидал увидеть, как из колодца вылезает келпи или с потолка свисает деарг-дюэ.

— Всё нормально. Я снова была в Кранн Бетад.

Его глаза метнулись ко мне. В полумраке вокруг нас лишь несколько свечей в дальнем углу мерцали, как крошечные огоньки.

— Серьёзно? Я не знал, что ты можешь вернуться туда.

— Я и сама не знала. Керидвен всё твердит, что я должна выполнить какое-то задание, но я не понимаю, о чём она, и не уверена, что хочу это выяснить. Но не это заставило меня закричать. Я… — В памяти всплыла медведица. Огромная, стоящая на верхней ступени. Живая. Целая. — Я видела Каэли.

Мэддокс шумно выдохнул сквозь зубы. Подошёл ближе, на этот раз спокойнее. Он не сел на мою постель — и я не пригласила его.

— Я… Чёрт, я рад, что ты её видела. С ней всё в порядке?

— Кажется, да. Я не уверена. Дерево вытолкнуло меня, прежде чем я смогла приблизиться.

— Что? Почему?

Я взглянула на свои костяшки. Они покраснели.

— Возможно, я ударила его кулаком.

Дракон тихо фыркнул от смеха. Этот звук… он меня успокоил. Потому что я не слышала его уже, кажется, целую вечность.

— Верю. Хочешь… не знаю, попробовать вернуться? — Он кивнул на комнату. — Я могу посторожить, пока ты…

Что-то неприятное и колючее всплыло в моей голове.

— А ты? Ты хочешь, наконец, быть со мной честен?

Между нами повисло тяжёлое, натянутое молчание. Я изо всех сил старалась не дрогнуть, не отступить, не сказать что-то, чтобы сбежать от этой тишины. Не признаться, как скучаю. Как всё показалось бы проще, если бы мы снова стали теми самыми Мэддоксом и Аланной с Белтейна. Даже из башни во дворце — они хотя бы разговаривали друг с другом.

Мэддокс поёжился, и его кожаные штаны скрипнули. Он снова стал их носить после нескольких дней в Анисе — будто бы терпеть не мог местные лёгкие, струящиеся ткани.

Когда он заговорил, голос стал на октаву ниже:

— Я был честен. Был. В ту ночь.

— Ты имеешь в виду, когда сказал, что хочешь похитить меня, свить со мной гнездо и засыпать драгоценностями?

Он так сильно сжал губы, что они побелели.

— Да.

— Уф, — буркнула Орна. — Вот тут бы я предложила бежать без оглядки, девочка.

Мы оба посмотрели на меч — и мимолётный, хрупкий момент рассыпался. Мэддокс отступил на шаг, и только тогда я заметила: на его плечах покоилась копьё — готовое к бою.

— Тебе стоит отдохнуть. И поздравляю с тем, что прошла испытание. Ты была великолепна.

А ты законченный идиот, — подумала я, но прикусила язык.

— Выйди через дверь. Не хочу, чтобы кто-то снова шуршал у меня на балконе.

Он принял мой сарказм с кривой ухмылкой, не забыв продемонстрировать клык.

— Как прикажешь, sliseag.

Ушёл, грохоча, по моему мнению, чуть громче, чем требовалось. А я снова начала мысленно считать копья, как делала в те недели. Иногда мне всё ещё мерещился свист воздуха у уха — тот самый, когда копьё проносилось слишком близко.