Передо мной раскидывается зелёная, синяя и оранжевая долина. Она полна травы, ручьёв и маков. В конце оврага, где вереск покачивается под мягким ночным ветерком, блестит светлое озеро. Его поверхность покрыта всплесками и рябью. Мерроу, селки и разные манан-лири резвятся в воде под лунным светом. На берегу кормится стая лебедей.

Справа от меня возвышается многоэтажное здание, из окон которого льётся тёплый свет, доносятся смех и музыка. Кто-то поёт, ужасно фальшивя, и в ответ раздаются хохот и удары. Звон бокалов. Отрыжки. Дети бегают друг за другом.

Я направляюсь к главной двери. Внутри снуют разные фигуры, и мне кажется, что я вижу длинные столы, ломящиеся от еды, подносов и кувшинов с пивом и виски.

Когда я почти вхожу, на моём пути встаёт огромный мужчина. Его мощные руки и широкая грудь напоминают мне Абердина. Его лицо почти скрыто светом за спиной, но я различаю густую седую бороду.

— Пока нет, — говорит он.

И я остаюсь снаружи, слушая веселье, ощущая странную смесь тепла и тоски.

Глава 26

Аланна

О близнецах, рождённых во время обряда соединения рук твоего кузена.

Предлагаю отправить письмо Триаде с просьбой о вмешательстве.

Он хочет увести их в своё жилище в глубинах Хелтер.

Она убеждена, что у них вырастут жабры, и они будут жить в Вахе.

Ни Гоб, ни Никса не хотят вмешиваться.

На кой чёрт женились гном и селки?

Чёрт бы побрал пиво на праздниках.

— Жалобы, публично поданные во время обряда соединения рук, более пятисот лет назад

Дни сменяли друг друга, пока я тренировалась с Фионом. Я всё ещё застряла на первом испытании. До третьего колодца добралась лишь однажды — снова без щита — и продержалась там тридцать четыре копья, почти не имея возможности двигаться.

У меня болели колени, зад, спина, руки и шея больше недели, пока боль не прошла. Пока мышцы и суставы не поняли, что пытка не закончится и им придётся укрепиться. Стать выносливее. Гибче.

И это была самая простая часть. Сложнее всего было снова и снова убеждать тьму, что она не может мне помогать. Сдерживать её стремление выскочить на помощь, когда копьё оказывалось слишком близко к моему лицу. Не слушать её всё более громкие всхлипы. Один раз мне даже показалось, что она что-то сказала.

Наверняка это была усталость. По ночам я едва помнила, как растягивалась на подушках, и уже давно перестала доставлять себе удовольствие — по множеству причин. Упрямство заставляло меня думать, что лучше накопить всё напряжение, хотя наверняка это было не так.

Орна будила меня пошлыми песнями и глупыми загадками. Однажды утром, когда я ещё боролась с заспанными глазами за завтраком, она долбила меня снова и снова:

— Может пересечь всю Гибернию вверх ногами. Что это? Ну, что это?

— Клянусь котлом Ксены, если скажешь, что это мужской…

— Гвоздь в ботинке, — невозмутимо ответила Веледа.

— Вот именно! Почему у тебя такой извращённый ум, девочка? Приз победителю — человеку!

— Наполовину фэйри.

— Ты в этом уверена?

И хотя она говорила в самые неподходящие моменты, была обидчивой и легко раздражалась, я заметила, что разговоров особо не вела. Ей нравилось болтать и чтобы её слушали, но стоило мне задать хоть какой-нибудь вопрос, касающийся её жизни с Теутусом или Другим Миром, она тут же замыкалась.

Я решила не давить. Гвен предположила, что у неё может быть полезная информация — и была права, — но я решила, что лучше развить с Орной такие отношения, в которых ей не нужно будет впадать в истерику, если мне надо отойти на пару минут, и она будет чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы рассказать о своём прошлом по доброй воле.

Иначе я бы нарушила наш уговор.

«Ты больше не будешь считать меня демоном и не станешь связывать со злодеяниями Теутуса, а я буду обращаться с тобой как с союзницей, которая мне нужна, чтобы помочь друзьям».

Я должна была быть не как Теутус несмотря на то, что носила его меч и кровь.

В одно утро к нам на завтрак присоединилась Сейдж, и это так нас поразило, что даже Фион уставился на неё. Фэйри, как обычно, приняла это с невозмутимостью. Она положила себе фруктов и сладостей, а затем спросила у Веледы, нашла ли она что-нибудь интересное в библиотеке. Та глубоко вдохнула, прежде чем с видом учёного заявить, что, если речь идёт о ней, «интересное» — это мягко сказано.