— Царевичу должно остаться! Вот родит сына и пущай едет куда хошь, а пока что пусть под нашим доглядом правит. Ты же езжай воевать, царь-батюшка. Тебя мы отпускаем!

Иван Васильевич хмыкнул и подал знак распорядителю. Тот вышел из палат пригласить кого-то, а царь повторил свой вопрос:

— Посольство шлём или нет?

Он требовательно смотрел на Думу, и бояре начали высказываться:

— Ну-у, пущай едет посольство, чего уж.

— Посватаемся к Елене, но она ж ещё дитя. Это сколько нам наследника ждать?

— А не рано ли вы меня хороните и сына моего? Все будет в срок!

— Так дела-то нынче какие творятся? Враги повсюду!

— Так ложись в домовину! Тут свободнее станет, — тут же ответили бояре с противоположной стороны, но спор разгореться не успел. Царь стукнул посохом и объявил:

— Я вас выслушал и вот вам моё решение. Посольству быть! И сын мой поедет вместе с дьяками посольскими, посмотрит на дочку Стефана.

— Не отпустим царевича!

— С сыном поедет мой брат Юрий.

Евдокия торопливо скрипела пером, сокращая слова и усмехалась. Царю надоело ждать, и он сам все решил. Народ будет в восторге: царевич едет невесту смотреть. Новости из дальней дали будут расхватываться, как горячие пирожки. Она уже прикидывала кого бы послать с царевичем, как двери раскрылись и был объявлен князь Дмитровский Юрий.

Боярышня удивлённо подняла голову и увидела, как в палаты входит Юрий Васильевич. Сделал несколько шагов, поклонился царю, кивнул боярам и другим князьям, а потом поклонился ей. Евдокия подскочила, поклонилась ответно, а бояре оживились.

— Это чего это? — прокаркал Протасьич. — Дмитровский на нашу Дуньку зарится?

— А тебе какое дело? — подскочил её дед.

— Завидуешь? — поддержал его Репешок.

— И чего проснулся? — недовольно буркнул Кошкин на Протасьича.

Сторонники старого боярина ответили, и в Думе поднялся гвалт.

Евдокия села, схватилась за перо и сделала вид, что ужасно занята. Юрий Васильевич смотрел на неё, она это чувствовала.

Царь несколько раз стукнул об пол посохом и в палатах установилась тишина.

— Юрий, слушай мой наказ, — обведя всех грозных взглядом, обратился Иван Васильевич к брату. — Поедешь с царевичем смотреть ему невесту и будешь беречь его.

Юрий Васильевич поклонился, принимая службу. Евдокия сообразила, что всё было обговорено заранее.

— В дорогу отправитесь, как только в Москву приедет матушка Аграфена. Она возьмёт под своё покровительство Еленку, если у вас со Стефаном всё сладится, и он разрешит дочери жить у нас до её взросления.

Евдокия бросилась записывать речь царя и не сразу догадалась, что говорят о её бабке Аграфене. Конечно, та не настоятельница монастыря, как её сестра Анастасия, но с девочкой она должна будет легко найти общий язык.

Дуня одобрительно кивнула решению царя и уже рассчитывала просить бабушку присылать ей заметки для новостных листков. Даже название придумала: «Путевые очерки».

Вдохновение мгновенно захватило боярышню, и она даже уже начала накидывать темы, которые будут интересны читателю. И можно сделать дополнительные тиражи…

— Боярышня Евдокия поедет с посольством и её поручением будет развлекать в дороге маленькую господарыньку, дабы девочка не пугалась новых людей и учила язык, коли будет в том надобность.

Евдокия всё быстренько записала, пробежалась глазами по своим записям и только после этого недоуменно уставилась на царя.

— Все, Дунька, выпроваживают тебя, — захихикал Протасьич, но его никто не поддержал. Наоборот, бояре стали предлагать своих дочерей в сопровождающие к маленькой дочери господаря.

— Иван Васильевич, не мог бы ты повторить, что сказал? — растерянно попросила Евдокия. Царь недовольно поджал губы, посмотрел на новую склоку бояр, на злорадно смотрящего на Евдокию писаря и вздохнув, произнес:

— Ну чего тебе непонятно? Отправляю тебя с царевичем восвояси.

— Да как же вы все тут без меня? — удивилась она, но по виду Ивана Васильевича поняла, что прекрасно обойдутся. — У меня дом не обжит и зима на носу! — возмутилась Евдокия, не желая расставаться с мечтой провести наконец-то зиму в новом доме.

— Дунька! — рявкнул дед, издалека поняв по виду внучки, что она спорит с царём.

Евдокия оглянулась на грозящего кулаком деда, потом увидела обеспокоенный взгляд Юрия Васильевича — и до неё дошло, что царь даёт добро на её общение с ним.