— Я очень надеюсь, что князь… продаст мне летающее крыло, — добавил желаемое валах, не обращая внимания на хмурое личико боярышни.

Евдокия опустила глаза, чтобы Влад не заметил, как изменился её взгляд, когда она услышала, что он запнулся на слове «продаст». Ей показалось, что он хотел сказать «подарит». Денег у валаха не было. Он сюда и приехал, чтобы просить у Стефана помощи на вооружение.

— Для него это забава, — загорячился Влад, — а я придумал, как использовать крыло в войне. Для начала необходимо изменить цвет! Так оно будет менее заметно, а если враги все же обнаружат его, то пусть думают, что на них спускается хтоническая тварь.

Евдокия мысленно проворчала: «Он придумал!»

— Можно же разведать местность, — увлеченно зашептал он, а она неожиданно продолжила:

— Сбросить масло и поджечь его или начинить горшки порохом с осколками, поджечь их и опять-таки бросить.

— Да! Все так! Ты читала трактаты о военном деле?

Евдокия скромно пожала плечами и заметила:

— Крыло плохо управляемо и не поднимет большой вес. Я удивлена, что у князя получилось летать. Никак похудел на здешних харчах, — сварливо закончила она, но Влад словно бы не слышал.

— А воздушный шар? — распалялся он, забыв о сватовстве. — Я слышал, что в Москве есть такой!

— Он уже дважды горел, и царь запретил поднимать его над городом. Да и дорого это. Розмыслы ищут замену горячему воздуху и неизвестно, когда найдут.

Евдокия умолчала, что уже нашли. Не без её подсказки обратили внимание на газ, образующийся при брожении навоза. Он был изучен, сочтён пожароопасным и, самое главное, никто пока не придумал, как и во что собрать его, а потом выдуть в шар. Но энтузиазм не утихал и работы продолжались. Сам факт открытия газа, который легче воздуха, чрезвычайно всех взбудоражил. К розмыслам подключился Гаврила со своим электричеством и если всех насмерть не шарахнет молнией, то обязательно додумаются до чего-то умного и полезного.

— Как бы я хотел побывать на Руси, — воскликнул Влад, вызывая улыбку у Евдокии. Ее взгляд смягчился:

— Ты поговори с князем о дельтаплане. Объясни ему, для чего хочешь использовать его, и я уверена, что он тебе поможет. Но только если ты отступишься от меня, — тихо закончила она, напомнив с чего начался разговор — и предательский румянец объяснил всё лучше иных слов.

Влад сверкнул глазами, его ноздри затрепетали, а Евдокия поспешила высказать те возражения, которые будут понятны воину с мятущейся душой:

— Ни злата, ни серебра у моей семьи нет, потому что всё вложено в дела. Так что за мной дадут одни обещания, но не деньги. Поэтому не вижу смысла брать тебе меня в жены. Брак неравный, и если ты не получишь ничего ощутимого за мной, то потеряешь расположение того же Матьяша. Тебя никто не поймет: ни свои, ни чужие. А торговые отношения мы можем установить без сватовства. Подчас денежные интересы крепче супружеских.

— А поддержка Иоана?

— Господарь, у нас полно своих врагов, — мягко произнесла она.

Он резко вскинул голову, понимая, что услышал отказ по всем притязаниям, но усмирил свой нрав.

— Ты права! Я должен сам стать сильнее и тогда можно заключать союзы. Иначе… — он рубанул рукой, и лицо его потемнело.

В глазах Влада разгорелась ненависть. Евдокия понимала, что не к ней, а к тем, кто испоганил его жизнь. Наверняка мальчиком он мечтал о процветании своих земель, а сверстники ему завидовали, что он родился с золотой ложкой во рту. Вот только в юности его сделали заложником султана и домой он вернулся через четыре года, наполненным лютой ненавистью к своему пленителю. А дальше были только смерти соратников, унижения, предательство и бесконечные потери.

В который раз Евдокии стало жаль Влада. Он ни слова не сказал о своих чувствах к ней, но было видно, что ему хочется тепла и ласки. Ему это жизненно необходимо, хотя сам он не ставит это во главу.

Евдокия отступила, чтобы ненароком не дать ему надежду, и он понял. Усмехнулся, склонил голову и, резко развернувшись, ушёл. Ничего не сказал, но Евдокия поняла — вопрос со сватовством закрыт, а остальное он обдумает и скажет позже.

Она поискала глазами Елену. Царевич отправился провожать её через центральную лестницу и за ними увязалась целая толпа. Евдокия мысленно похвалила Иван Иваныча за терпение, с которым он относился к девочке. В зале ещё танцевали и пили вино. Боярышня поискала глазами князя, но его не было. Видимо, Стефан увёл с собою.

Балашёва, который мог присутствовать за столом со знатью, она отпустила к внукам. Ему необходимо было выкупить их и записать на себя. Мальчишки работали здесь и вроде ничего не были должны управляющему замка, но как только у них появился дед, то оказалось, что их содержание дорого обходилось господарю. Так что Кузьма сейчас сидел с нужным человеком и угощал его выпивкой дабы уладить все дела.

Евдокия стояла в одиночестве и с удивлением понимала, что во время дороги отвыкла быть одной и почувствовала себя незащищенной. Это открытие неприятно поразило её и она, гордо вскинув подбородок, направилась к выходу.