Однако если оно и было демоном, то каким-то на удивление смирным. Вдобавок, хотя лицо его скрывал ночной мрак, Ульдиссиан каким-то неведомым образом чувствовал перед собою разумное существо, движимое не только жаждой убийства да кровопролития.

Великан шевельнулся, однако тревоги его движение не внушало. Благодаря ему, Ульдиссиан сумел разглядеть странное существо получше. Все его туловище вместо кожи покрывало нечто грубое, шероховатое, напоминавшее – ни больше, ни меньше – кору дерева. Мало этого, одна из рук заканчивалась не ладонью, не лапой – огромной шипастой дубиной с резной вязью рун на плоском спиле ударной части. На другой руке пальцы имелись, однако от локтя к запястью тянулся широкий, резко изогнутый, заостренный к концу нарост, показавшийся человеку чем-то вроде естественного, живого щита.

Крутолобую, приплюснутую сверху голову венчала пара рогов наподобие крыльев летучей мыши. Ни носа, ни рта Ульдиссиан не заметил, а глаза великана являли собой всего-навсего глубокие трещины.

Древоподобный гигант странно медленным, неторопливым шагом двинулся к нему. Шагал он совершенно беззвучно, и Ульдиссиану сделалось ясно, что шорох, раздавшийся за спиной, не был случайностью, что таким образом неведомое создание загодя предупредило его о своем появлении.

– Не ты ли… не ты ли и есть тот, кто шел следом за нами? – в конце концов нарушил молчание Ульдиссиан.

Ни звука. Вместо ответа великан с изумительной грацией преклонил перед человеком колено.

В этот момент со стороны лагеря донесся голос Ахилия:

– Ульдиссиан! Где ты? Ульдиссиан…

Ульдиссиан оглянулся на зов. Не прошло и минуты, как лучник вышел к нему из зарослей.

– Мне что же, теперь суждено искать тебя всякий раз, как ты убредешь из лагеря? – жизнерадостно спросил Ахилий.

Услышав столь заурядный вопрос, когда рядом такое изумительное существо, как неведомый обитатель джунглей, Ульдиссиан невольно вытаращил глаза, оглянулся на древоподобного великана… и понял, в чем причина странного спокойствия друга. Великан исчез – исчез, как не бывало.

Заметив его напряжение, охотник разом забыл о веселье.

– Что стряслось?

– Тут ко мне… он, – да, в принадлежности ночного гостя к мужскому полу Ульдиссиан почему-то не сомневался, – из лесу вышел.

– Он? Тот самый, кто за нами следит?

Ахилий потянулся за луком, но Ульдиссиан поспешил остановить его.

– Он дурного не замышляет. И даже… и даже на колено встал.

– Перед тобой?

Как ни хотелось Ульдиссиану ответить «нет», пришлось согласно кивнуть.

– Встал передо мной на колено, – подтвердил он и наскоро рассказал обо всем, даже в двух словах описал нежданного визитера. – А после, когда я на тебя оглянулся, он просто исчез.

– И это, дружище, значит, что увидеть ему хотелось тебя. Тебя, и никого другого.

– Может, он просто людей вроде нас никогда не видал. На моем месте вполне мог оказаться хоть Мендельн, хоть ты. Серентия, с тех пор, как в лапах Малика побывала, от лагеря далеко не отходит.

Однако товарищ его думал иначе.

– Поглядеть на меня у него шансов было полно, особенно в тот, первый раз. И на Мендельна тоже. Нет, Ульдиссиан, он хотел увидеть тебя. Хочешь не хочешь, ты должен это признать.

– Да ведь проку-то в том никакого!

Ахилий двинулся к лагерю. Шагал он, как ни в чем не бывало, однако лук держал наготове.

– Только на твой взгляд, Ульдиссиан, только на твой взгляд…

Невзирая на то, что враждебности необычный ночной гость не проявлял, спалось Ульдиссиану сквернее некуда. Казалось, следом за первым странным созданием вот-вот явятся новые, некоторые – наверняка с дурными намерениями. Однако до утра ничего страшного не произошло. Позавтракав остатками мяса, путники вновь оседлали коней и поехали дальше.

– До окрестностей Тораджи еще далеко? – спросил Ульдиссиан брата.

– Думаю, дней пять, а то и шесть, – отвечал Мендельн.

В подробности он вдаваться не стал, и Ульдиссиан снова повернулся вперед. Джунгли ему опротивели до смерти… да что джунгли – он сам себе давным-давно опротивел.

Среди ветвей порхала разнообразная мелкая живность. Одни создания напоминали нечто знакомое, другие казались не менее жуткими, чем древоподобный гигант, однако Ульдиссиан чувствовал: все это – просто звери да птицы, а вовсе не загадочные разумные существа вроде того, с которым он столкнулся ночью.

Что могла означать эта встреча? Поверить в правоту Ахилия он решительно не желал: ведь в нем, в Ульдиссиане, нет ничего особенного! Весь его «дар» – просто обман, обман и пустое фиглярство…

Во власти подобных мыслей провел он весь день и первые часы ночи. Ехали допоздна: отыскать поляну, где места хватит на всех, Ахилию удалось не сразу.

Покидать покой лагеря не хотелось отчаянно, однако необходимость раздобыть дров для костра, как всегда, погнала Ульдиссиана и остальных в джунгли. На сей раз он старался не отходить далеко, однако скудость добычи снова потребовала расширить круг поисков.