Через минуту фантом свернул в сторону собора святой Марии, а я сам отошёл в сторону. Самое удачное время для перехода в укрытие. Под аркой резиденции старого воеводы был вход в техническое помещение — ранее «Друг» зафиксировал там аварийную вентиляцию, ведущую в подземный переход под улицей Гродской, именно туда, я сейчас и направлялся.

Сквозь полумрак технического коридора пробирался, не включая свет. Влажные стены, запах плесени, но путь проверен «Мухой». Через десять минут, будет выход в подземную галерею, где рыночники оставляли свои тележки на ночь. Там стоял оставленный еще утром ящик с необходимым реквизитом и оборудованием: плащ, парик, другая обувь, запасной идентификатор.

«Друг, как чувствуют себя мои хвосты?»

«Один ушёл по ложному следу, второй остался у Вислы. Радиообмен постепенно глохнет, увеличивается расстояние между абонентами, плюс наша помощь. Похоже, цепочка скоро будет оборвана. Резервной группы в периметре не обнаружено.»

«Продолжай мониторинг. Работаем на втором контуре.»

Новая личность, новая походка, совсем другой образ и маршрут. Следующей целью был книжный магазин возле казармы святой Варвары. Там находился тайник, подготовленный по одной из старых легенд. Несколько книг с вырезанными нишами, где лежали три разноцветных жетона: красный — экстренная эвакуация, синий — запрос прямой связи с епископом, белый — сигнал полной автономии. Взял белый.

Моя миссия не отменена, но ставки в ней резко поднялись. Теперь «Фил» — не просто фигура, а одно из основных связующих звеньев в более глобальном спектакле. И Краков стал не просто сценой, а узлом, откуда может начаться развязка.

Вход в часовню был неприметен. Ни охраны, ни привратника, лишь скромная деревянная дверь с выгравированным на бронзовой табличке названием — Matka Pocieszenia(Мать Утешения). Узкий коридор вёл в полутёмный зал с запахом ладана и старой штукатурки. В центре, под хрупким сиянием лампады, стоял мужчина в простом черном сутане. Он не обернулся, когда за спиной послышались шаги.

— «Ищущий пойдет узким путём», — произнес он негромко, словно в никуда.

— «И обретет свет лишь тот, кто не боится тьмы», — ответ был выучен, и голос мой не дрогнул.

Священник медленно повернулся. Епископ был невысоким, с тонкими чертами лица и глазами, в которых пряталась усталость десятилетий — или что-то большее. Он кивнул, когда подходил ближе ко мне.

— «Не часто приходится говорить такие слова вслух», — негромко сказал он. — «Но времена требуют прямоты».

Внутренний алтарь открывал совершенно иной облик здания: здесь стены были украшены росписями, датированными XVIII веком, а в центре возвышалась икона — не копия, а настоящая древняя икона Богородицы, покрытая патиной времени. Под ней — два низких кресла и деревянный стол, на котором стоял медный поднос с двумя чашками кофе.

— «Прошу. Здесь мы всегда говорим искренне, но без лишних подробностей. Хочу понять, кто ты такой на самом деле», — сказал епископ, указывая мне на кресло.

Разговор был длинным. В нём не звучали имена, но каждое слово несло немалый вес. Епископ осторожно проверял меня, своего собеседника — фразами, намёками, даже невербальной реакцией. Одна из фраз вызвала едва заметный кивок:

— «Иногда Бог скрывается в тех, кого люди считают чужими. Особенно если их путь начинается с Востока и проходит через боль».

В конце разговора, когда чашки уже остыли, епископ встал. Его рука вытянулась над подносом, откуда он поднял небольшой, выложенный в черной бархатной коробочке, перстень. Серебро было покрыто тонкой гравировкой — латинская надпись, почти стершаяся: «Deus videt»(Бог видит).

— «Это знак. Не орден, не обязанность. Но с ним ты сможешь войти туда, куда другие даже не осмелятся постучать. Только помни: он не защищает, если сердце пусто».

Предмет приятно холодил ладонь. Внутри — незаметный выступ. «Друг» тут же оживился:

«Сканирую. Материал — серебро с включением нестандартных соединений. Внутри микроячейки с отражающей структурой. Вероятно, механизм криптографической авторизации. Возможно, маркер допуска к сети доверенных устройств или носитель биометрических ключей».

— «Есть риск отслеживания?» — мысленно уточнил Костя.

— «Активного излучения нет, а механизм пассивный. Но контакт с другими подобными устройствами — возможен. Рекомендую носить на левой руке. Это — приёмник, не маяк».

Перед уходом епископ тихо произнес:

— «Если готов — завтра возвращяешься в Варшаву. Там есть человек, которому нужно передать это», — он протянул плотный конверт. — «Не спрашивай, что внутри. Просто доставь. Тебя будут ждать возле известного тебе костела. Если не придут — никаких попыток импровизировать».

Когда дверь за спиной закрылась, улица показалась ярче, чем прежде. В кармане у меня было послание, на пальце перстень, а внутри полное ощущение, что сейчас мой шаг сделан не в сторону, а вглубь. В ту самую тень, где и начиналась настоящая игра.