«Кодовое имя „Lumen E“. Есть основания предполагать, что это агент внутренней структуры в Государственном Секретариате Святого Престола. Действует от имени фракции, стремящейся усилить контроль над польской церковью и через неё — на политику страны.»

Получалось, Джованни, не просто падший священник. Он собиратель, коллекционер. Не для удовольствия, а ради шантажа. Компромат собирался им тщательно, с возможностью уничтожения, но и с возможностью передачи по определённому протоколу. И ведь насколько хитро и цинично замаскированы эти материалы! Даже если, эти материалы и попадут в чужие руки, кто из нормальных людей будет лишний раз это просматривать? А если найдется такой, то он уже будет служить католическому престолу. Как хорошо, что эту грязнцю работу, может и делает «Друг»!

— Лаптеву об этом пока ни слова, — сказал вслух.

На сердце стало тяжело. В голове рождалась дилемма: использовать находку, передав её капитану, как это требовалось бы по соглашению о сотрудничестве? Или рискнуть, и самому копнуть глубже, выйти на саму сеть? Но за этим шагом — политика, Ватикан, дипломатический кризис.

Враг был больше, чем казался. И ближе, чем хотелось.

Через день, когда «Друг» завершил обработку всех видеофайлов, он неожиданно сообщил об еще одной находке внутри закодированных блоков звука. В одном из эпизодов, который визуально казался заурядным, в звуковом спектре на сверхвысоких частотах была встроена микроскопическая модуляция, воспроизводимая только при специальной декодировке. Информация была зашифрована по методу, известному ещё с времён Второй мировой — но с адаптацией под современные возможности. Анализ занял у «Друга» менее минуты.

'Распознан фрагмент передачи. Подпись: «Lumen E». Статус: высокоприоритетный агент. Уровень доступа — экклезиастический.

Позиция: курирующий восточноевропейские дела кардинал. Задача: инициировать раскол Польской католической церкви. Цель: ослабление прямого влияния Ватикана и создание «Народной Католической Церкви Польши».'

Я нахмурился. Это уже было не просто дело разведки, это мне сильно напоминало начало конфессионального катаклизма.

«А кто использует материалы Джованни?» — спросил через нейроинтерфейс я.

«Кардинал „Lumen E“ использует компромат на епископов и приходских священников как инструмент чистки и подмены. Судя по всему, внедрение националистически ориентированных клириков в ключевые епархии уже начались. Поддержка: косвенная — от ряда спецслужб, включая BND. Однако последняя, скорее всего не знает об истинной цели этой операции „Lumen E“. Похоже, что они вообще не подозревают о его существовании.»

— Отлично, — пробормотал я. — У нас тут не просто педофильская сеть, а скрытая реформация. Только вместо тезисов на стенах — изнасилованные дети.

«Полностью поддерживаю вашу оценку ситуации медик-инженер,» — согласился «Друг». «Моральный ущерб максимален. Последствия для легитимности Святого Престола крайне критические.»

«Как считаешь, Лаптев должен об этом знать?»

«Вероятно, нет. Его интерес — локальный. Контроль над агентурой и утилизация угрозы. Выход на „Lumen E“ выходит за рамки его компетенции.»

Я задумался. Если использовать это по умному, то можно стереть всю структуру. Но ценой будет скандал, раскол, вполне возможно, открытая конфронтация. С другой стороны — молчать, значит, дать заговору шанс дозреть. И до чего могут довести страну националистически настроенные ксендзы, предугадать невозможно. И судя по всему пи##расом среди них нет… А значит и нет рычага влияния… Нужно будет подумать. Очень осторожно подумать. А начать необходимо с поиска врагов этого «Lumen E».

Снова сигнал от «Друга» пришёл ночью, когда Инна уже спала, укрывшись одеялом до подбородка. Я сидел на кухне, глядя в тёмное окно, где отражалась только моя тень, и просматривал расшифровку последних информационных слоёв, снятых с записей Джованни.

«Имя: Ксаверий Янджевский. Возраст: 59 лет. Епископ Плоцкой епархии. Статус — канонический, лоялен Святому Престолу. Противостоит влиянию фракции „Lumen E“. Потенциальный союзник. Место контакта: костёл Св. Варвары, Старе Място, четверг, 14:00, после службы.»

Я закрыл глаза. Почти как в юности, когда мы часто действовали на территории, где не было чётких карт.

«Ты уверен, что это не ловушка?» — прошептал я.

«Вероятность провокации — 2,4%. Епископ не связан с сетями BND. Контролирует ряд приходов, где отмечены случаи сопротивления „перестройке“ церковной иерархии.»

В четверг я был в костёле до начала службы. Сел в крайнюю скамью, под хоровым балконом, в тени. Служба шла по всем канонам: латинский, кадило, орган. Епископ Янджевский говорил спокойным голосом, почти лишённым эмоций, но с внутренней уверенностью, от которой трепетали даже стены храма.

Когда прихожане начали выходить, я остался.

Он заметил меня сразу, хотя, казалось, вообще ни на кого не смотрел.

— Pan z Ministerstwa?(Пан из Министерства?) — негромко спросил он, подходя к скамье.

— Nie. Raczej z sumienia.(Нет. Скорее по совести.) — Я встал.

Он чуть приподнял бровь.

— Z sumienia? To ciekawe.(По совести? Это интересно.) — Он сделал жест — пройти в боковую ризницу.

В комнате пахло ладаном, бумагой и каким-то лекарственным бальзамом.