К моменту, когда пациенты наконец вошли в приёмную, я уже была во всеоружии и намеревалась справиться как минимум с одной болезнью.

Луняша вела себя странно. Обычно приветливая и живая, тут она губы поджала и даже не поздоровалась. Талла это явно заметила и выпрямила и без того напряжённую спину так, будто в неё кто-то ткнул раскалённым шипом.

— Ясного вечера! Как хорошо, что вы пришли, — попыталась сгладить неловкость я и гневно посмотрела на помощницу, но та лишь с гордым видом отвернулась. — Садитесь.

Талла усадила деда и устроилась рядом сама, взвинченная до предела. Вот хоть веником по заднице Луняше наподдать теперь — настолько враждебную обстановку она создала из ничего.

— Давайте начнём с катаракты. Это заболевание часто возникает у пожилых людей. Мутнеет хрусталик глаза. Магией можно его очистить, но это займёт время, ведь чем сильнее помутнение, тем более длительное требуется лечение. В общем, сразу настраивайтесь на то, что мгновенного результата не будет, придётся как минимум пару недель походить, — я встала рядом с дедом и принялась за диагностическое заклинание.

Вроде бы всё с ним в порядке…

— Имейте в виду, что может быть ощущение жжения. Обезболивать я не буду, потому что во время лечения нельзя воздействовать на нервы в глазу. Это может смазать картину. Если вы заметите, что зрение улучшилось, то обязательно сообщите. Вы сейчас что видите?

— Дак ничего. Вижу, что день на дворе. Светло.

— То есть только свет и тень отличаете?

— Вот так, сударыня вашблагородь… — виновато развёл руками он.

Заклинание было сложным, я взяла в руки книгу и принялась рисовать его на лице пациента, водя указательным пальцем по закрытым векам и морщинистому лбу. Складывавшийся из десятков петелек и завитушек узор ложился точно по схеме, а я напитывала его лечебной силой, ловя отклик от тела пациента.

Ох, как же мне нравится мой дар! Насколько чудесно вот так брать и исцелять одной лишь волей. Покорная моей руке, магия концентрировалась в зрачке, а болезнь отступала, и эта капитуляция наполняла меня ликованием.

Завершив заклинание, я спросила пациента:

— Есть улучшения?

Набрякшие веки приоткрылись, и на меня уставились карие глаза. Белёсый хрусталик всё ещё было видно невооружённым глазом, но он стал темнее.

— Лучше! — заполошно воскликнул дед. — Всё размыто, но хоть видать фигуры. Видно, как года три-четыре назад!

— Вот и чудесно, — улыбнулась я. — Будете приходить, пока не добьёмся результатов. А теперь давайте займёмся Дичиком. Как у вас сегодня дела?

— Нормально, — ответила Талла, пряча глаза. — Спали хорошо.

— Пойдёшь ко мне на ручки? — ласково спросила худющего малыша, и когда он согласно моргнул, помогла ему переползти к себе на руки.

Диагностическое заклинание показало всё то же, что и вчера. Понять бы ещё, что это значит. Явно не родовая травма — такие в этом мире лечатся без проблем. И не последствия инфекции, которые тоже можно было бы устранить, пусть и с некоторым трудом. Как и другие упомянутые Таллой целители, Лана с такой болезнью не сталкивалась и понятия не имела, как её лечить.

Обезболив на всякий случай, я села на своё рабочее место и посмотрела на Таллу:

— Ну, рассказывайте.

Примета 30: свекровкины сладкие улыбки — к невесткиным горьким слезкам

Двенадцатое юлеля. Ранний вечер

Таисия

— Что рассказывать? — Талла напряглась ещё сильнее и затравленно посмотрела в сторону выхода.

— Рассказывайте всю историю болезни, с самого рождения, не опуская никаких деталей.

— Зачем?

— Затем, что лечение надобно начинать со сбору анамнезу, — влезла в разговор Луняша и посмотрела на Таллу с превосходством.

— Сделай нам всем успокоительного отвара, пожалуйста, — резко обернулась к ней я. — Особенно себе.

На этот раз Луня проигнорировать меня не смогла, фыркнула, порывисто встала и ушла, захлопнув за собой дверь громче обычного.

— Извините, я на секунду, — не выдержала я, ссадила Дичика на стул и последовала за помощницей.

Она зло закидывала поленья в печь, а когда закончила — с лязгом бухнула внутрь горшок с водой.

— Какая змеюка тебя укусила? — спросила я, глядя на неожиданно сердитое лицо Луняши.

— А нечего с ней эти… как их?.. политесы разводить! — взорвалась вдруг она. — Сама плод вытравить пыталась, чтоб от мужа по любовникам бегать! Ребёнку всю жизнь перекалечила! А теперь — ходит, на жалость давит!

— Да неужели? — сощурилась я. — Интересно, как в эту историю вписывается генетическое заболевание?

Луня сердито уставилась на меня.

— Чаво?

— Таво! — в тон ей ответила я. — Заболевание у мальчишки врождённое. Не мать его таким сделала, само так случилось. А что до остального — так это дела не касается. Мальчик мать не выбирал, а если ты будешь себя так вести, то уйдёт-то она, а без помощи останется он. ОН! Ты к этому подводишь? Этого хочешь добиться? — сердито спросила я.