Однако факты остаются фактами. За забытые годы случилось нечто, кардинально изменившее его жизнь, и если уж быть совсем откровенным с самим собой, Эрер больше не хотел вспоминать, что именно. Чувствовал, что ничего хорошего в этих воспоминаниях не будет, и просто отгородился от них.

Если семья от него отреклась, то какая им разница — жив он, погиб или пропал без вести?

Он был уверен, что на территории Эстрены какие-то нычки и явки для СИБовцев есть, но не смог вспомнить ни одной, поэтому рисковать не стал. Купил нормальную одежду, кое-где подработал подзарядкой накопителей, старался дневать в лесу и скрываться под заклинанием незаметности, чтобы ни у кого не вызывать лишних вопросов.

Работу Эрер не искал, хотя уже неплохо представлял, как заработать денег.

Пока что у него была другая цель, и замызганная магомобильная мастерская на окраине подходила для её осуществления как нельзя лучше.

Пятнадцатое юлеля. Незадолго до рассвета

Эрер Прейзер

Ремонт мобилей оказался на удивление медитативным занятием, и Эрер сначала разбирал двигатель, зарисовывая в специально купленный для этого блокнот почти каждую деталь, а потом собирал заново, вникая в его устройство и причины поломок.

Хозяин мастерской — мастер Дрезер — оказался толковым мужиком, не скупился ни на оплату, ни на объяснения, и позволил Эреру дневать на нежилом чердаке над гаражом. Обоих это вполне устраивало, особенно учитывая разрешение неограниченно пользоваться баней. Место временного обитания Эрер привёл в порядок первым же утром, собрав всю пыль в комок магией, и теперь это было просто пустое помещение с низким потолком, где лежало выданное Таисией одеяло.

Возможно, он себя обманывал, но ему казалось, что плотная шерстяная ткань ещё хранила чудесный запах лекарки. В нём он тонул по утрам, и хотя старался поменьше о ней думать, сны контролировать не мог, поэтому каждый день, засыпая, он и хотел, и не хотел видеть Таисию. Было нечто мучительное и в то же время прекрасное в том, что он раз за разом возвращался мыслями к её образу.

В их истории знакомства оставалось слишком много белых пятен, и он пытался заполнить их воспоминаниями, однако получал лишь странные обрывки из прошлого, с Таисией никак не связанные. Память словно издевалась над ним, не давая ответов на самые важные вопросы, однако охотно подкидывая новые.

Если бы не работа в мастерской и не намеченная цель, можно было бы сойти с ума от калейдоскопа ненужных и порой болезненных воспоминаний, разрозненных, но выстраивающихся в чёткую картину одиночества и неприкаянности.

Тоскливые мысли Эрер гнал от себя прочь и не позволял им овладевать сознанием. У него имелось сразу несколько сложных в воплощении задач, и составленный в голове план помогал не предаваться унынию.

Находящийся в самовольном отпуске по амнезии агент СИБа уныние вообще презирал и делать поблажки не собирался даже себе. Особенно — себе.

Нужный Карр Эрер увидел на третью ночь, под утро. Тот пронёсся мимо тёмной стрелой, оставляя за собой шлейф поднятой пыли. Номер удалось разглядеть лишь чудом, но теперь все сомнения отпали. Это был тот самый мобиль, на котором агенты приезжали к Таисии.

Судя по направлению движения, интересующие его эстренцы возвращались с очередного задания в штаб.

Дрезера в мастерской не было, да и у Эрера имелось кевредовое оправдание для того, что он собирался сделать: пересобранный двигатель необходимо было протестировать на ходу.

Колымага была одной из самых старых серийных моделей — с закрытой кабиной для пассажиров и отделённым перегородкой местом для шофёра. Такие больше походили на кареты, чем на современные мобили, где в салоне водитель и пассажиры сидели вместе. Судя по всему, последние годы внутри некогда роскошного экипажа возили не аристократов, а стройматериалы и корнеплоды.

Руки и лицо Эрер намазал тонким слоем машинного масла, придающего коже тёмный оттенок. После надел рабочую бандану с защитными очками, завёл двигатель колымаги и прислушался к его работе. Звук ему не понравился, надо перепроверить ремни, но заслугой можно считать уже то, что эта рухлядь теперь на ходу. Даже хозяин мастерской удивился, когда стоящая не первый месяц в углу недвижимость взяла и завелась, а потом даже поехала. Заглохла, правда, почти сразу, но после этого Дрезер допустил Эрера к другим мобилям и неплохо заплатил.

Неплохо для полуденника, конечно.

Эрер уже усвоил, что в Приграничье на всё было две цены, и маги платили дороже. Нельзя назвать это справедливым, но причины очевидны: полуденники работали куда больше магов, а получали куда меньше. Впрочем, даже в его текущем положении Эрер не бедствовал — магия стоила денег, и за каждый заряженный накопитель он брал небольшую плату, приятно гревшую карман.

Улицы города ненадолго опустели — полуденники ещё не проснулись, а полуночники торопились вернуться домой до того, как безжалостный свет Солара польётся с небес, оставляя на их коже ожоги и разряжая не защищённые от солнца артефакты.