Я оглянулась через плечо, когда Аурен снова принял форму человека и поднялся на ноги.

Затем рука Кейдена сомкнулась на моем левом запястье.

— Не хочешь попробовать еще раз, волчонок?

Как ему удавалось двигаться так быстро?

— Отпусти! — я отстранилась.

— Никогда, — прорычал он. — Ты моя.

Это единственное слово «моя» пронзило мое сердце ужасом и восторгом одновременно. Его желание и собственничество были подобны наркотику, но я не поддавалась укрощению.

Одним движением я выхватила лунный осколок из кармана и вонзила его ему в грудь. Его глаза расширились, когда его магия вспыхнула, обжигая кожу. Темный Бог отшатнулся и упал на одно колено, схватившись за грудь.

Я посмотрела на светящийся осколок в своей руке. Он был пропитан кровью. Его кровью. Алые ручейки спиралью потекли по моей руке.

Ужас наполнил меня, и мой желудок сжался. Я сделала шаг к нему, но Аурен схватил меня за руку и дернул к барьеру.

— Беги!

Я секунду колебалась, но потом повернулась и побежала.

Деревья набросились на нас, но мы уворачивались и уворачивались с дороги. Это было почти так, как будто барьер несся на нас — что бы ни происходило, я благодарила судьбу.

Услышав рев позади нас, я оглянулась через плечо.

Кейден мчался за нами в своем волчьем обличье. Ужас пронзил меня, и я пошатнулась, но Аурен рывком поставил меня на ноги.

А потом появилась стена света, и ощущение прохладного тепла, и покалывающее волшебство.

Мы прошли лунный барьер. В безопасности.

Я резко затормозила рядом с Ауреном, и мы оглянулись.

Темный Бог врезался в барьер, и по поверхности стены каскадом пробежала рябь силы. Он гремел, но продолжал сражаться. Его мех выглядел так, словно горел, и он начал светиться белым светом.

Мне было больно просто смотреть на это. Жгучая агония, которую он испытывал, разрывала мое сердце.

Наконец, он развернулся и зашагал прочь от стены. Он остановился и обернулся, глядя на нас своими пронзительными льдисто-голубыми глазами. Они были совершенно парализующими.

Неужели он наконец-то отпустит меня?

В глубине моего сознания вспыхнуло воспоминание. Он не мог пересечь барьер, но мог манипулировать лесом. Именно так он схватил меня, когда я была с Сарионом.

Черт.

Прежде чем я осознала, что делаю, я подняла лунный осколок и призвала его магию. Волна света вырвалась из меня как раз в тот момент, когда деревья вырвались с корнями и набросились на нас из-за барьера, как поражающие кобры.

Когда мой импульс магии ударил в барьер, он на секунду кристаллизовался, и бьющиеся лозы отскочили. Я продолжала вливать свою магию через лунный осколок, совершенно ошеломленная тем, что стена стала похожа на стекло, отражающее магию Темного Бога.

— Как ты это делаешь? — спросил Аурен с удивлением в голосе.

Я понятия не имела, и я ухватилась за это. В то время как Кейден смог использовать лунный осколок, чтобы разрушить барьер, я только что сделала его непроницаемым — полные противоположности.

— Как долго ты сможешь поддерживать это? — спросил Аурен.

— Ни единого чертового понятия. Давай выбираться отсюда.

— Согласен.

Поднеся руки ко рту, он позвал своего грифоноскакуна. Тот вырвался из леса впереди, а Касс все еще неуклюже висел на спине. Аурен вскочил в седло и наклонился ко мне.

— Поехали.

Я застыла, когда голос Темного Бога загрохотал в моей голове.

— Ты предала меня, маленький волчонок.

Я повернулась, уверенная, что он меня слышит.

— Я исцелила тебя и ушла. Такова была наша сделка.

— Ты обокрала меня, — прорычал он.

— Я восстановила равновесие. Я исцелила твою рану и вернула барьеры на место. Я украла осколок, чтобы ты не смог пересечь его снова. Защищай свой народ и не вторгайся в мой мир или земли фейри.

— Ты всего лишь восстановила мою тюрьму.

— Это то, чего ты заслуживаешь.

С этими словами я повернулась и схватила Аурена за руку. Он подсадил меня в седло, и я устроилась поудобнее.

Я бросила последний взгляд на Темного Бога, расхаживающего взад-вперед за стенами своей мерцающей тюрьмы. Убийца. Разрушитель. Архитектор моего заточения.

Я была свободна.

И все же, когда мы ускакали галопом, я могла поклясться, что слышала его голос, эхом отдающийся в моей голове: