— Меду! — приказал я.

Хорошенькие Ножки бросилась исполнять мое желание. Я наклонился и поцеловал Тири в губы.

Прошло немало времени, было выпито много меду, когда появился юноша-раб, подергал за рукав Ивара.

Раздвоенная Борода и сказал ему:

— Мой джарл, девка в сарае со льдом просит, чтобы ты освободил ее.

— Как долго она уже просит? — спросил Раздвоенная Борода.

— Больше двух анов, — улыбаясь ответил юноша.

Как-никак, он был мужчиной.

— Отличный парень, — сказал Раздвоенная Борода и оторвал рабу кусок мяса.

— Спасибо, мой джарл, — сказал юноша.

В отличие от остальных рабов, его не приковывали на ночь в сарае с босками. Он нравился Ивару, поэтому мальчишке разрешалось спать на кухне.

— Рыжий и Горм, — сказал Раздвоенная Борода. — Приведите маленькую убару из Скагнара.

Мы улыбнулись.

— Горм, — добавил Раздвоенная Борода, — прежде чем освободишь ее, позаботься о том, чтобы утолить ее жажду.

— Слушаюсь, капитан, — ответил Горм.

Прихватив с собой факел, мы отправились в ледяной сарай. Открыли тяжелую дверь, обитую кожей, и высоко подняли факел.

В его тусклом, колеблющемся свете мы увидели Хильду и подошли поближе.

Она лежала на боку, скорчившись на больших кусках льда; Хильда могла поднять голову и плечи всего на несколько дюймов; деревянная стружка, в которой хранится лед, облепила ее тело; руки и ноги были связаны, а две веревки не давали ни сесть, ни даже встать на колени.

— Пожалуйста! — плакала Хильда.

Зубы у нее стучали, губы посинели. Она лежала перед нами на спине.

— Пожалуйста, — рыдала она, — я умоляю разрешить мне отправиться на меха Ивара Раздвоенная Борода.

Мы посмотрели на нее.

— Я умоляю! — стонала Хильда. — Умоляю, отпустите меня в его меха!

Горм распутал веревку, которой были связаны ее ноги, а потом ту, что не давала девушке поднять плечи и голову.

Он не стал развязывать щиколотки и запястья. Когда Горм посадил ее, Хильда дрожала и тихонько скулила от холода.

— Я принес кое-что для тебя, — сказал он. — Выпей это побыстрее, Хильда Надменная.

— Да, да! — стуча зубами, прошептала она.

А затем, откинув Хильде голову, Горм поднес чашу к ее губам.

Дрожа от холода, заливаясь слезами, Хильда Надменная быстро проглотила рабское вино.

Горм развязал ее и перебросил через плечо; она так замерзла, что не могла стоять.

Я коснулся ее тела, оно было холодным как лед. Хильда всхлипывала, уронив голову на спину Горма, а ее длинные волосы свисали ему до колен.

Я шел впереди с факелом, освещая дорогу, — так мы доставили Хильду в зал Раздвоенной Бороды.

Он сидел на краю своей постели, сняв сапоги.

Горм бросил Хильду к ногам Ивара. Ее волосы разметались по его сапогам. Она продолжала дрожать от холода.

Вокруг быстро собрались мужчины и рабыни.

Левую часть ее тела тускло освещали угли очага, правая оставалась в тени.

— Кто ты такая? — осведомился Раздвоенная Борода.

— Хильда, — плакала она, — дочь Торгарда из Скагнара.

— Хильда Надменная? — уточнил он.

— Да, — опустив голову, рыдала она, — Хильда Надменная.

— И чего же ты хочешь? — спросил Ивар.

— В твои меха, — прошептала она.

— А разве ты не свободная женщина? — спросил Раздвоенная Борода.

— Я умоляю тебя позволить мне разделить с тобой меха, Ивар Раздвоенная Борода, — проговорила она.

Он поднялся на ноги и оттолкнул в сторону длинный стол и скамью. Пяткой Ивар нарисовал на полу рабский круг.

Хильда посмотрела на него.

А потом он махнул ей рукой, показывая, что она может подойти к постели. Хильда с благодарностью забралась под меха. Она продолжала дрожать, и мы услышали, как она застонала.

— Меду! — приказал Ивар Раздвоенная Борода, возвращаясь к столу.

Булочка первой подбежала к нему с наполненным рогом.

— Ивар Раздвоенная Борода, пожалуйста, иди ко мне, — рыдала Хильда. — Я замерзаю! Обними меня! Пожалуйста! Обними меня!

— Пусть это будет для вас уроком страсти, рабыни, — рассмеялся Оттар.