Я держал Ольгу левой рукой, а правой завел ее правую руку за спину; поднял вверх, она вскрикнула от неожиданной боли, а я швырнул рабыню на меха; как только она упала на живот, я быстро надел ей на щиколотки ножные кандалы из черного железа. Ольга повернулась ко мне лицом и села, в глазах у нее стояли слезы, руки были заведены назад, ноги согнуты. Я разбросал меха. Зазвенев цепями, Ольга, опустив голову, встала на колени. Я опустился рядом с ней.

— На живот, — приказал я ей, — щиколотки разведи на фут.

— Слушаюсь, мой джарл, — прошептала она.

Я начал ласкать ее под кандалами, внутреннюю часть щиколоток, ступни, потом под коленями, грудь, бедра. По тому, как напряглись мышцы, как она двигалась под моими руками, вскрикивала время от времени и учащенно дышала, я понимал, где находятся самые чувствительные места и, как настоящий воин, использовал ее слабость для достижения собственных целей. Через не которое время я перевернул рабыню на спину.

— Мне говорили, — сказал я ей, — что Ольга — самая лучшая из рабынь.

Она поднялась мне навстречу, умоляя о прикосновении. И я принялся гладить, ласкать и целовать ее.

— Что ты сделал с моим телом? — прошептала она. — Я еще ни разу не испытывала ничего подобного, не знала таких невыносимо сладостных ощущений.

— Что говорит тебе твое тело? — спросил я ее.

— Я стану для тебя чудом, Тэрл Рыжий, — тихо ответила Ольга. — Самым настоящим чудом!

— Доставишь мне удовольствие? — сказал я.

— Да, мой джарл! — Она плакала. — Да!

А когда она и в самом деле доставила мне удовольствие, я взял ее в первый раз.

— Обними меня крепче, — умоляла меня Ольга.

— Я обниму тебя, — сказал я, — а потом снова тебя возьму, рабыня.

Она посмотрела на меня изумленно.

— В первый раз, — пояснил я ей, — я лишь разогревал тебя и готовил к продолжению.

Ольга молча сжала мою руку. А я крепко обнял ее.

— Я смогу вынести столь сильное удовольствие? — испуганно спросила Ольга.

— Ты же рабыня, — ответил я, — у тебя нет выбора.

— Мой джарл, — в голосе Ольги звучал настоящий страх, — ты намерен взять меня во второй раз, как это принято у горианских рабовладельцев?

— Да, — ответил я.

— Я слышала об этом. — Ольга заплакала. — Девушку берут без жалости и сострадания!

— Точно, — сказал я.

Мы молча лежали рядом примерно пол-ана, я ее обнимал, а она прижималась ко мне, ее щиколотки по-прежнему оставались в ножных кандалах. Потом я к ней прикоснулся.

Она подняла голову.

— Уже начинается? — спросила она.

— Да, — ответил я.

— Позволено ли рабыне попросить господина о милости? — прошептала Ольга.

— Посмотрим, — проговорил я.

Она наклонилась, и я почувствовал ее волосы на своем теле.

— Будь беспощаден, — попросила Ольга. — Будь беспощаден!

— Именно это и входит в мои намерения, — ответил я и опрокинул ее на спину.

— Я еще ни разу так не отдавалась, — плакала Ольга, — ни разу не отдавалась так, как сейчас. Я не променяю свой ошейник ни на какие драгоценности Гора!

Я крепко прижал ее к себе. Через некоторое время она заснула. А потом и я. До рассвета оставалось два ана. Через ан Оттар и Раздвоенная Борода поднимутся сами и начнут будить людей. Накануне змея подготовили к плаванию. Сегодня утром, на рассвете, змей покинет небольшую гавань, весла заработают, разрезая туман, окутавший фьорд. Ивар Раздвоенная Борода решил принять участие в Ярмарке — возможно, это было и не самое мудрое решение. Он считал, что у него назначена встреча, на которую он должен обязательно прибыть. Встреча со Свейном Синий Зуб, могущественным джарлом Торвальдсленда, который объявил Ивара вне закона.

Связанные веревкой за талии, мы схватились друг с другом на ярмарочной площадке.

Его тело выскользнуло из моих рук, и я почувствовал, как правое запястье, на котором сцепились его руки, медленно поднимается наверх. Он фыркнул. Мой противник оказался очень сильным человеком. Его звали Кетиль, он приехал с фермы Синего Зуба и считался чемпионом Торвальдсленда.

Моя спина начала выгибаться назад; я напрягся изо всех сил, согнутая правая нога отведена назад, согнутая левая — выставлена вперед.