– Ты отлично меня понял, Томми, – подтвердил Доминик. – Они остаются здесь. А вы проваливайте. Теперь это уже не ваша забота. Не беспокойтесь, я в полном порядке и контролирую ситуацию. Ждите меня в квадрате Палермо. Как закончу все дела, так сразу туда вернусь.

Мухобойка и Косматый растерянно переглянулись.

– Странные вещи ты говоришь, босс, – усомнился вслед за напарником Косматый. – Мы пять минут назад были в Палермо, где все только и ждут, когда Платт переправит к ним из карантина вот этих ублюдков. – Он ткнул носком ботинка меня в плечо. – И никому там не известно ни о каких переменах. Тебя воскресили, и ты ушел оттуда за полтора часа до нас прямо в Поднебесную, минуя Бульвар и прочие здешние квадраты. А затем возвращаешься и твердишь об изменениях в плане… Что-то тут не срастается, Дом. Может, хотя бы вкратце расскажешь, почему ты нас прогоняешь?

– Не начинай, Косматый, – попросил Доминик. Сделал он это достаточно вежливо, но в глазах у него промелькнули холодные отблески угрозы. – Здесь не время и не место для твоих сомнений. Выскажешь их позже, а сейчас просто уйди. И ты, Томми, тоже. Прошу вас как друг. Или вы что, мне больше не доверяете?

– Доверять-то доверяем, – ответил Мухобойка, но как-то не слишком уверенно. – Вот только у меня такое ощущение, что это ты не доверяешь нам, Дом. С чего это вдруг? Cagnetta у нас. В квадрате Палермо все готово к тому, чтобы пустить ей кровь. Разве не за этим мы уже целую неделю мозолим задницы в тех креслах с антеннами? Если нет, тогда я совсем запутался… Знаешь, Косматый прав: тебе лучше нам объясниться, потому что в противном случае мне придется… – Громила осекся, поморщился, нервно всплеснул руками и отвел взгляд, очевидно смекнув, что сболтнул лишнего. – Che cazzo , Доминик? Ну на кой хрен ты в последний момент все усложняешь? Merda !

– Что ты собираешься сделать в противном случае? – Холодный огонь в глазах главаря уже не мерцал, а горел зловещим ровным светом. Вдобавок Доминик распахнул полы пиджака, выставив напоказ рукоятку находящегося в наплечной кобуре пистолета. Мы с Викки глядели то на Доминика, то на его строптивых приятелей, и если цели последних были нам вполне ясны, то поведение первого вызывало закономерное недоумение. Вместо того чтобы помогать подручным, босс выпроваживал их из транзит-шлюза, собираясь, не иначе, провести с нами конфиденциальный разговор. А возможно, и нет, но других разумных объяснений происходящему мне в разгоряченную голову не приходило.

– Ай, забудь, босс, – отмахнулся стушевавшийся Томазо, явно крепко сожалея о необдуманно брошенных словах. – Извини, малость заболтался. Просто объясни, чего ты добиваешься, и мы уйдем. Сам же знаешь: ребята начнут вопросы задавать, почему да как. И что прикажешь им ответить?

– Эх, Томми, Томми, – покачал головой Доминик, однако поза его продолжала оставаться напряженной, а взгляд – испытывающим. – Дерьмовый из тебя конспиратор, да ты и сам это знаешь. Скажи, когда в последний раз ты пытался мне угрожать?

– Какие угрозы, Дом, о чем ты вообще говоришь?!

– Помолчи, будь добр!.. Сколько лет мы знакомы, старина? Двадцать? Двадцать пять?.. Четверть века, Томми! Вдумайся в это число – оно не маленькое. Не знаю, как ты, а я за эти годы изучил такого простака, как ты, не хуже собственного отражения в зеркале. Разумеется, иногда мы с тобой спорили – с кем не бывает? Но хотя бы раз у нас доходило дело до взаимных угроз или мордобоя? И если уж сегодня ты вдруг решил пойти мне наперекор!..

– Босс, я совсем не это имел в виду!..

– Заткнись, Томми, я не глухой и не тупой – все отлично слышу и понимаю!.. Поэтому раз уж ты вздумал мне угрожать, значит, так оно и есть, безо всяких отговорок и недомолвок! Итак, я повторяю свой вопрос: что ты собираешься сделать, если я откажусь назвать тебе причину, по которой прогоняю вас с Косматым отсюда?

Руки Мухобойки задрожали, а лицо перекосилось, словно он наступил на гвоздь. У громилы больше не осталось сил бороться с охватившим его смятением. Он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но лишь с пятой или шестой попытки сумел выдать связный ответ:

– Послушай, Дом… Сам понимаешь: с тех пор, как ты залег на дно, нам всем тоже несладко живется без твоего покровительства… Я вон как последняя шестерка вынужден с торговцев долги стрясать, Косматый и остальные тоже на побегушках всякой ерундой занимаются… А тут еще с доном Дарио такое несчастье стряслось… Короче, полная задница. В общем, после похорон Щеголь созвал нас и сказал, что теперь наш и его бизнес сливаются в один, а потом предложил нам стать его доверенными лицами здесь, в Чикаго. Хорошую долю пообещал, а не те гроши, какими мы в последние годы перебиваемся. Мы с парнями это дело обсудили и согласились – куда деваться-то? Мне вон трех детей надо кормить, у Косматого мать больная, остальные тоже в деньгах нуждаются… Такие вот дела, Дом. Выбор небогат: или в доле с де Карнерри, или в доки, баржи разгружать…

– Я так и знал, что это ты выдал меня ему! – процедил главарь. – Догадался в тот же день, когда Массимо вдруг связался со мной по видеосету Дарио. Мой номер был у дона в зашифрованном адресном списке, куда не сумели бы попасть ни Марко Бискотти, ни синьора Сальвини, ни тем более какой-то Щеголь. Так что узнать мои координаты он мог лишь от кого-то из вас.

– Да, это была моя работа. Извини, Дом, – развел руками Мухобойка. – Дружба дружбой, а бизнес бизнесом. Все знали, что мы с тобой друзья, поэтому какой был смысл отпираться, что у меня нет твоего адреса? Массимо приказал: найди и приведи ко мне Тремито. Что, по-твоему, мне оставалось делать?