Однако вопреки планам Аглиотти, что до сей минуты исполнялись четко по пунктам, далее события приняли хоть в целом и прогнозируемый, но, один черт, неожиданный оборот. Едва дыша от ярости и страха, Кастаньета судорожно сглотнула, а потом собралась с духом и, насколько могла, громко прохрипела:

– Умоляю, помоги мне, Макс! Эти извращенцы хотят меня изнасиловать и убить, как твою жену; помнишь, ты мне о ней рассказывал? Неужели ты позволишь им сделать это?

– Не бойся, крошка! – криво ухмыльнулся Макс, после чего с фарсом добавил: – Я сказал этим ублюдкам все, что хотел! Остальное им пропоют мои пули!

Ответ бравого заступника Кастаньеты больше подошел бы какому-нибудь персонажу бульварного детективного романчика. Но финт, который Макс выкинул после своего кичливого заявления, заставил Доминика признать, что последние слова нью-йоркского копа недалеки от истины. Молвив их, он тут же совершил почти неуловимое глазу движение и резво сиганул вбок, уклоняясь от бросившегося на него Альдо и открывая огонь прямо в прыжке. При этом прыгун стрелял не в Саббиани, а в Тремито, который был достаточно надежно укрыт живым щитом! В реальности такой поступок вылился бы в форменное самоубийство и для заложника, и для его освободителя, но здесь даже такой выпендреж мог при желании оказаться успешным.

И непременно оказался бы, не пользуйся Доминик поддержкой Демиурга. Если бы искусственно обостренные инстинкты не заставили Аглиотти шарахнуться в сторону вместе с заложницей, Макс гарантированно всадил бы ему пулю точно в лоб. Она пронеслась по воздуху там, где мгновение назад находилась голова сицилийца, и разнесла вдребезги одну из акустических колонок, висевшую у него за спиной. Раздался треск, из пробитого динамика брызнул сноп искр, и в воздухе запахло озоном. А также тем неуловимым, но сильнодействующим запахом, какой всегда будоражит противникам кровь во время яростного бескомпромиссного боя. Запах пороха и смерти, носящейся на бреющем полете у них над головами…

Альдо немало удивился тому, что Макс предпочел стрелять не в него – такую превосходную жертву, – а в Доминика, скрытого за спинами приятелей и заложника. Проскочив мимо ускользнувшей цели, дылда Саббиани резко развернулся и, выхватив свой пистолет, решил повторно атаковать шустрого копа. Тот как раз лежал на полу, упав при приземлении на бок и собираясь расстрелять негодяев, пока они представляли собой хорошую групповую мишень. Альдо уже взял противника на мушку, но тут случилось такое, что можно сравнить разве что со взрывом в наполненном парами бензина помещении, когда в нем вспыхивает случайная искра.

Роль этой искры сыграл тот самый маленький водопроводчик с вантузом. Похоже, взрывной темперамент коротышки просто физически не мог не проявиться в накаленной адреналином атмосфере бара. Издав пронзительно-визгливое «Йа-а-ху-у!!!», малыш одним прыжком вскочил сначала на стол, а затем, оттолкнувшись от него, ловко перепрыгнул на закорки высокорослого Саббиани и оседлал его. Альдо от неожиданности даже присел, но водопроводчик и не думал ограничиваться одной этой выходкой. Крепко уцепившись ногами за шею сицилийца, он размахнулся вантузом и с победоносным воплем насадил его на голову противника. Надо заметить, что присоска именно этого сантехнического инструмента была прямо-таки карикатурно огромной и потому легко налезла Саббиани аж до переносицы, основательно прилепившись к его бритой макушке. А коротышка не стал дожидаться, когда его сбросят на пол, мигом соскочил с плеч дезориентированного громилы и скрылся в толпе.

Пьяная и успевшая невзлюбить дерзких «Смитов» публика, казалось, только и ждала, чтобы кто-то скомандовал ей «бей насильников!». Вопли коротышки и его выкрутасы вызвали в «Старом маразматике» детонацию такого массового гнева, какой эти уютные стены, вероятно, еще не видывали. Вслед за воплем водопроводчика кто-то громогласно проревел на весь бар «Multi-kill !!!», после чего отовсюду ударили грозные боевые кличи вперемешку с обычным гиканьем и улюлюканьем, и вся разношерстная толпа хлынула на дерзких гостей подобно штормовой океанской волне.

Лишенный зрения из-за нахлобученного на голову вантуза, Альдо все же выстрелил туда, где, по его расчетам, должен был находиться полицейский Макс. Но вместо него Саббиани угодил в другого посетителя – закованного в футуристические зеленые доспехи и шлем космического десантника, чье лицо скрывало непроницаемое забрало из тонированного стекла. Пули сицилийца звякнули о броню загадочного воителя, оставив на ней несколько едва заметных вмятин. Тот, разумеется, в долгу не остался и в ответ шарахнул по обидчику из плазменной винтовки – судя по виду, явно инопланетного происхождения.

Дылда Саббиани в буквальном смысле сгорел синим пламенем, превратившись в живой факел прямо на глазах изумленных приятелей. Безусловно, им уже доводилось сжигать заживо людей, но никогда еще жертвы Тремито не сгорали за считаные секунды. Вспышка, и от Альдо остались лишь кучка пепла да обугленная ручка от вантуза, не угодившая в область поражения плазменного луча.

Вся стратегия Аглиотти накрылась медным тазом, и теперь ни о каком препровождении заложника не могло идти речи. При таком неравенстве сил скорая отправка остальных сицилийцев на Полосу Воскрешения была неминуема. Наверное, им было бы лучше так и поступить: не трепыхаться и позволить растерзать себя на куски оголтелой толпе ряженых идиотов. В любом случае сэкономили бы и время, и нервы. Но вопреки очевидной логике, Тремито и его люди как один последовали зову своей врожденной гордости, что взыграла в каждом сицилийце после того, как погиб их приятель. И здесь уже ничего не попишешь: дети бандитских кварталов не привыкли сдаваться и умирать без боя, какой бы безнадежной ни выпадала навязанная им схватка.