— Можно мне говорить?

Дни, которые она провела связанной, в плотном, скрывающем ее лицо капюшоне и с кляпом во рту, очевидно, научили ее правильно понимать свое нынешнее положение.

— Говори, — ответила я.

— Спасибо тебе, — поблагодарила она.

Я быстро ее поцеловала, снова надела на нее капюшон и заткнула рот кляпом.

Выйдя из барака, я повесила на место — на крюк у входной двери — кувшин с водой, а кусок хлеба, оставшийся у меня после кормления моей подопечной, отдала дежурившей в тот вечер на кухне девушке. Кухня у нас располагалась в небольшом сарае, пристроенном к баракам с внешней стороны ограждения, но дежурившая при ней девушка забрала у меня остатки хлеба во внутреннем дворе. После этого наблюдающие за кухонными работницами охранники велели ей войти в сарай и тщательно заперли за ней двери.

Тарго не направлял на работы по кухне девушек, которые были с ним давно, и мы этим очень гордились. Такая работа, считали мы, больше подходит для северных деревенских девчонок.

У выхода из внутреннего двора мы с Ютой и Ланой опустились на колени и стали ждать.

Я хотела есть, а время ужина уже подходило к концу.

— Мы вообще сегодня есть будем? — спросила я у Юты.

— После хозяев, — ответила та, имея в виду охранников. — Они накормят нас, если мы им понравимся.

— Если понравимся? — удивилась я.

— Меня всегда кормят, — похвасталась Лана.

— Не бойся, — со смехом поспешила успокоить меня Юта. — Ведь ты — девушка белого шелка! Я смущенно опустила голову.

— Ты им понравишься, — заверила меня Юта. — Мы все понравимся. Почему, как ты думаешь, они нас позвали, не дав поест ь?

— Не знаю, — ответила я. — Но мне кажется, лучше нам было поужинать вместе с девушками.

— Ну да, — саркастически усмехнулась Лана. — И заодно получить вместе с ними свою порцию тумаков!

— Нет, — сконфуженно пробормотала я.

— Голодная девушка за столом прислуживает лучше, — поделилась опытом Юта. — Не беспокойся! Если ты постараешься им понравиться, они дадут тебе поесть.

— Вот как? — процедила я сквозь зубы.

Я была вне себя от негодования. Мне, Элеоноре Бринтон с Парк-авеню, какие-то горианские мужланы, как собаке, бросят кусок мяса со своего стола, да еще при условии, если я им понравлюсь!

— Эй, девки! — прогудел за оградой мужской голос. Мы вскочили на ноги. Я невольно просияла от удовольствия. За нами пришли охранники!

— Выходите! — скомандовал один из них.

Двери открылись, и мы выскочили за железную ограду. Все мое недовольство как рукой сняло. Сегодня вечером наши хозяева сами будут нас угощать!

В ожидании, пока двери закроют, мы опустились на колени на траву. Как приятно было оказаться вне забора, огораживающего нашу невольничью клетку!

За нами пришло трое охранников. Я хорошо знала и их самих, и тех двоих, кто жили вместе с ними одним лагерем. Они нравились мне больше остальных. Я была взволнована. Иногда, прежде чем уснуть, я фантазировала и мысленно видела себя в их объятиях. Я с физической остротой ощущала всю прелесть своей беспомощности и беззащитности, находясь в их крепких, сильных руках. Однако будучи всего-навсего девушкой белого шелка, я могла лишь интуитивно догадываться о том фантастическом наслаждении, которое способен доставить своей рабыне покоривший ее хозяин. Очевидно, эти не подкрепленные опытом представления, эта генетическая память была заложена во мне, будущей женщине, самой природой и существовала в моем подсознании.

Мужчины пребывали в хорошем расположении духа.

Один из них указал на костер, разложенный на земле между фургонами. Он находился примерно в ста ярдах от нашего барака.

Мужчины расстегнули свои пояса, сняли с них вложенные в ножны мечи и взяли ремни в правую руку.

— Ой, нет! — со смехом простонала Юта. — Пожалуйста, не надо!

— Бегите! — скомандовали охранники.

Юта с Ланой вскочили на ноги и помчались к пылающему в ночи костру. Я оказалась менее сообразительной. Звучный, довольно ощутимый шлепок ремня поднял меня с земли. Я вскрикнула от неожиданности и тут же, вскочив на ноги, бросилась вслед за девушками. Они, конечно, бежали быстрее меня. Захлебываясь от смеха, подгоняемые криками и шлепками охранников, мы с Ютой и Ланой со всех ног мчались к сияющему между фургонов костру.

Юта прибежала первой и, смеясь, упала к ногам двух дожидавшихся у огня охранников. Волосы ее коснулись кожаных сандалий ближайшего к ней.

— Я прошу позволить мне прислуживать вам, хозяева! — пролепетала она, тяжело дыша.

Через секунду до костра добежала Лана и упала к ногам второго охранника.

— Я прошу позволить мне прислуживать вам, хозяева! — закричала она.

Я прибежала к костру последней и, как Юта с Ланой, преклонила перед охранниками колени, коснувшись лицом густой, высокой травы.