— Я… Я прошу позволить мне прислуживать вам, хозяева! — задыхаясь от бега, пробормотала я.

— Ну так прислуживайте! — с наигранным нетерпением воскликнул один из дожидавшихся у огня парней — тот, к ногам которого упала Юта.

На нас снова посыпались увесистые шлепки, и мы, крича, шутливо протестуя, снова вскочили на ноги и принялись за дело.

Игра была в самом разгаре. Мы с Ланой и Ютой стояли на коленях лицом к играющим. Руки у нас были связаны за спиной.

Заключившие пари мужчины бросали нам кусочки мяса. За каждый пойманный на лету кусок присуждалось два очка. Мясо, упавшее на траву, не считалось потерянным, и схватившая его девушка получала одно очко. Юта уронила брошенный ей кусок, и в борьбу вступили мы с Ланой. Мы одновременно схватили зубами упавшее на траву мясо, и каждая потащила его в свою сторону. Часть его осталась у меня в зубах.

— Я выиграла! — закричала я.

— Нет, я! — крикнула Лана, держа в зубах половину разорванного куска.

— Каждой — по очку, — рассудили охранники. Мы раззадорились и горели желанием продолжать игру.

— Хватит, мы устали, — отмахнулись охранники.

Побежденные расплатились с выигравшими пари.

Элеонора Бринтон обеспечила выигрыш своему охраннику. Он был ею доволен. Она просияла от удовольствия, когда он, щелкнув пальцами, приказал ей подойти. Она подбежала к нему и опустилась на траву, чтобы ему удобнее было развязать ей руки.

— Принеси паги, — распорядился охранник.

— Да, хозяин, — ответила я и бросилась к фургону, где стояли бутыли с крепким напитком, периодически наполняемые нами из большого кувшина.

Лана с Ютой по приказу своих хозяев последовали за мной.

Вскоре я уже возвращалась с тяжелой бутылью, неся ее, как все горианские девушки, на плече и поддерживая рукой за оплетающие ее днище кожаные ремни.

Все вокруг казалось мне каким-то праздничным. Трава мягко ласкала ступни босых ног. Мне нравился в ней каждый ее стебелек. Тело у меня горело, и я всеми его клеточками чувствовала обнимающую его грубую невольничью тунику.

Вокруг пылающего в ночи костра темнота вставала плотной стеной, сквозь которую с трудом угадывались неподалеку неровные очертания плотной стеной стоящего леса. Было так темно, что казалось, будто небо опустилось на спящую землю и вот-вот засыплет ее мириадами крупных, ярко сияющих звезд.

Откуда-то из леса донесся протяжный вой вышедшего на ночную охоту голодного слина. Я невольно вздрогнула и прибавила шаг.

Но у костра мужчины громко и беззаботно смеялись, и на душе у меня стало спокойнее.

Повсюду вокруг невольничьих бараков виднелись разбросанные на лугу яркие огни костров. Наш был самым ближним к лесу. Присмотревшись, можно было различить маячившие вокруг костров тени охранников. Сегодня была ночь вина, ночь прощания. Завтра Тарго со своими людьми и невольничьим караваном снова тронется в путь. Из Лауриса мы переправимся через реку и возьмем курс на Ко-ро-ба, известный своими Башнями Утренней Зари, а оттуда — в Ар, в славный Ар, поражающий, как утверждают, воображение своей роскошью и изобилием.

Путешествие обещает быть не только долгим и трудным, но и опасным.

— Паги! — нетерпеливым голосом потребовал мой охранник.

Я со всех ног поспешила к нему.

— Позвольте Лане подарить вам танец, — жалобным голосом попросила Лана.

Охранник протянул мне кусок мяса, и я приняла его зубами, стоя перед ним на коленях. Наполняя его кубок пагой из бутыли, я чувствовала, как сок от прожаренного на костре, теплого мяса стекает у меня по подбородку, капает на землю.

Охранник жестом показал, что его кубок наполнен, и я поставила бутыль на траву.

Мясо было удивительно вкусным — нежным, сочным. Я даже прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как оно тает во рту.

Я была довольна сегодняшним вечером.

Завтра начинается наше путешествие в Ко-ро-ба, а оттуда мы пойдем в легендарный, славный город Ар. Я улыбнулась и открыла глаза.

Ночь была поразительно красивой. Словно черный бархат неба укутал землю.

— Я хочу танцевать, — напомнила о себе Лана; она лежала на траве, прислонившись головой к бедру охранника. — Танцевать хочу! — настойчиво тянула она.