Строители маленькой машины притихли. Они бесцельно бродили по мастерской, не зная, за что им приняться.

– А его особенно слушать нельзя, - неожиданно заявил Петька.
– Раз он изобретатель, то все время будет выдумывать что-нибудь новое... Так мы никогда не кончим модели. Давайте машину опять соберем и поедем в поле без него.

Предложение было очень смелое, но Катушкин его поддержал.

– Действительно, товарищи!
– заговорил он горячо.
– Вечное неудовлетворение собой и достигнутыми результатами - это характерная черта настоящих творческих натур! Вы не представляете, как меня всегда мучительно тянет заново переделать свои только что написанные стихи! Я понимаю Крымова... Если бы у меня был редактор, который мог бы сразу указать на ошибки, вы представляете, насколько мои стихи были бы лучше!

Решили немедленно собирать машину, разобранную изобретателем под влиянием неудачного испытания в поле. Когда поздно вечером в мастерской появился Крымов в сопровождении Ермолова, сборка машины подходила к концу.

Позже пришел Батя. Он уселся по своему обыкновению на высокую скамейку и закурил трубку.

– Чего вы нервничаете? Чего торопитесь!
– начал он после того, как узнал, в чем дело.
– Разве так можно? Совершенно не обязательно заканчивать машину ко дню испытания шахтного бура.

Работающие над машиной не возразили Бате, хотя и имели на этот счет другое мнение. У них были собственные планы.

Рабочий день подходил к концу. Постепенно утихал шум станков. То там, то здесь в просторном помещении сборочного цеха гасли электрические лампочки.

К Горшкову подошел конструктор Катушкин.

– Я опять к вам, Пантелеймон Евсеевич!

– Наверное, новые синьки принесли...

– Нет, нет... Я пришел к вам с просьбой. Несколько дней назад вы дали мне кусок круглого железа диаметром в тридцать пять миллиметров. Сейчас мне нужен кусок, какой-нибудь отброс... диаметром в сорок.

– Это не дело, товарищ инженер, - заворчал Горшков.
– Конечно, кусочки железа не представляют какой-либо ценности. Вон у нас сколько лежит их! Все равно убирать нужно. А все-таки непорядок... Зачем вам железо?

– Видите ли... тут есть одно дело. Как бы вам объяснить, - путано начал Катушкин.
– Одним словом, для небольшого опыта. Не идти же мне из-за маленького кусочка на склад и не выписывать целую болванку!

– Это было бы уже безобразие, - сурово заметил Пантелеймон Евсеевич, подозрительно глядя на конструктора.

Выбрав подходящий кусок железа и завернув его в газету, Катушкин удалился. Он сильно торопился и потому не заметил, что следом за ним идет Горшков.

Когда конструктор вошел в мастерскую ремесленного училища, все уже были в сборе.

– Вот... достал...
– проговорил он, разворачивая бумагу перед Костей Уточкиным.
– Можно будет выточить из этой болванки? Только не запороть бы опять... Где чертеж?

Все были настолько заняты своим делом, что не заметили, как в дверях появился Горшков. Он остановился у входа и, скрестив на груди руки, принялся наблюдать за происходящим.

– Это, товарищи, не дело!
– вдруг раздался над самым ухом Крымова, занятого сборкой машины, голос Горшкова.
– Это непорядок... Если все инженеры станут заниматься механической сборкой, что же из этого получится!

– Как вы сюда попали?
– с удивлением произнес Олег Николаевич.
– Кто вас пропустил?

– А не все ли равно, как попал! Догадался, что у вас непорядок, вот и пришел. Этот чертеж, что ли? Отойдите-ка, не мешайте... Тоже выдумали заниматься не своим делом. Ваше дело высчитывать и проектировать, а не сборкой деталей заниматься...

– А вы разве знаете, что мы здесь делаем?
– спросил его Уточкин.

– А чего тут знать? Сразу видно! Телескоп в неурочное время делаете для астрономических наблюдений, - ответил механик, хитро подмигнув глазом.
– Надо было сразу обратиться ко мне за помощью, как к любителю астрономии! Ну, да дела тут еще, видно, хватит...
– добавил он, пододвигая к себе корпус машины.

Глава двенадцатая

Наконец наступил торжественный, давно ожидаемый день испытания скоростного шахтного бура.

С самого утра на испытательной площадке, огороженной высоким деревянным забором, царило оживление. Люди хлопотали возле огромной машины на гусеничном ходу.

Машина выглядит очень внушительно. С широкой платформы, упирающейся могучими гусеницами в землю, тянется ввысь ажурная металлическая ферма. С ее конца, обращенного к небу, спускается вниз блестящий конус, расширяющийся в своей нижней части. Это он, снабженный сотней крепчайших резцов, будет бурить землю, оставляя за собой свободное круглое отверстие. Рядом с конусом, окружив со всех сторон толстый металлический вал, расположились ковши транспортеров, которые будут брать разрыхленную породу и поднимать ее вверх. На хромированных и кадмированных деталях ярко блестит утреннее солнце.