Катушкин нахмурился. Ему показалось недостойным сравнивать замечательную машину, результат творения человеческого ума, с каким-то кротом.

– Сделать ваше приспособление, мы сделаем, - медленно начал он.
– Раз директор распорядился, мы не имеем права отказаться. Но может быть, вы попросите его направить вас в лабораторию инженера Трубнина? Вы же сами видите, от какого серьезного дела нас отвлекаете! Прошу вас немного посидеть и подождать начальника конструкторского бюро инженера Крымова.

Однако профессору показалось целесообразным использовать время ожидания на то, чтобы переговорить предварительно с инженером Трубниным, на которого ему указал Катушкин. Обещая вскоре вернуться, он вышел из кабинета.

– Я, кажется, того... перегнул, - забеспокоился конструктор, обращаясь к Косте.

– Несимпатичный он какой-то, - заметил тот.
– Собак не любит.

– Ну, на самом деле!
– заговорил Катушкин.
– Мы решаем задачу огромного народнохозяйственного значения: делаем машину, которая будет помогать осуществлению пятилетнего плана! А ему динозавров и ихтиозавров нужно откапывать. Подождет со своими древними скелетами. Это не имеет никакого отношения к грандиозному строительству в нашей стране... Живет же человек мыслями о каких-то давно погибших животных!

Толмазов вышел из здания и остановился у дверей в нерешительности.

– Вы не скажете, где тут конструкторское бюро инженера Трубнина, обратился он к человеку, проходившему мимо.

– А почему бы мне не сказать, - строго ответил Горшков.
– Идемте, провожу вас, я работаю там механиком.

– Очень буду вам благодарен...

– Наверное, вы из центра насчет ускорения работы над шахтным буром? У нас тут беспрерывно ездят...

– Нет, представьте себе, - ответил Толмазов. Он, как и всякий, впервые видящий Горшкова, был удивлен и озадачен его непомерной строгостью.
– Мне нужно изготовить маленькое приспособление. Директор направил меня в конструкторское бюро инженера Крымова, а там безучастно отнеслись к моей просьбе. Вот я и хочу предварительно поговорить с инженером Трубниным, а уж потом идти к директору.

– Поговорить можно... Почему же не поговорить!

Трубнина на месте не оказалось. Толмазову пришлось разговаривать с второстепенными сотрудниками.

– Сделать-то сделаем, - заявил один из них, высокий, немного сутуловатый человек.
– Но было бы лучше, если бы этим занялось конструкторское бюро Крымова. Чем они особенно заняты?

– Я был у них, - печально произнес палеонтолог.

Это сообщение подействовало на присутствующих, как электрический ток.

– Они, наверное, говорили, что очень заняты "необыкновенной" работой! воскликнул все тот же сотрудник.

– Да, да! Именно необыкновенной и срочной.

Лица окружавших Толмазова людей расплылись в улыбке.

– Мы не занимаемся необыкновенными вещами, а делаем простое и нужное дело: строим шахтный бур, работающий очень быстро, - продолжал высокий мужчина.
– И именно благодаря тому, что проект нашей машины не фантастический проект, работа наша имеет большое государственное значение.

– И вы очень заняты, и приспособление мне сделать не сможете, - улыбаясь, сказал профессор.

Один из сотрудников молча развел руками, как бы говоря: "Что же делать, раз такое положение..."

– Вы мне нравитесь! Честное слово, нравитесь!
– профессор рассмеялся.
– И вы и люди, которые строят подземную машину. Какой задор! Нет, с вами, право, весело...

В это время мимо прошел Трубнин.

Толмазов простился с сотрудниками и направился вслед за инженером.

– Палеонтология - интереснейшая наука!
– с увлечением говорил он, сидя в кабинете Трубнина.

– Я понимаю вас, - отвечал тот, то и дело поправляя свои роговые очки. Он куда-то торопился и хотел скорее кончить этот разговор.

– Разве вы не согласны со мной?
– не унимался старик.

– Согласен. Но, видите ли, меня интересует техника, и только техника. К естественным наукам, признаюсь, у меня никогда не было пристрастия. Что касается вашей просьбы, то, к сожалению, ничем не могу помочь. В резолюции директора ясно сказано, что вам надлежит обратиться в конструкторское бюро Крымова, и я не могу нарушить распоряжения.

Палеонтолог простился и вышел из кабинета.

– Ну, как?
– спросил его повстречавшийся в коридоре Горшков.

Толмазов отрицательно покачал головой.

– А вы с самим-то Крымовым разговаривали? Не разговаривали? Подождите одну минуточку.

Ученый остановился.

– Это непорядок, товарищ профессор, - сурово продолжал Горшков.
– Ведь надо же знать Крымова! Он человек такой, что всем интересуется. Даже астрономией немножко... Он вам поможет. Директор знает, к кому вас надо направить! Или вы думаете, что он не соображает, что делает? Так, что ли? Непорядок, непорядок...

– Какая нелепость!
– говорил Катушкин, возбужденно жестикулируя.
– Он сравнил нашу машину - олицетворение смелого полета человеческой мысли - с каким-то жалким кротом! Начал рассказывать, как устроен его скелет и какие у него зубы...