Но случилось совсем не так, как он рассчитывал. Ориентироваться в незнакомом лесу, в темноте было очень трудно. Даже когда появились первые проблески лунного света, положение нисколько не улучшилось. Постепенно Семен убедился, что идет он совсем не туда, куда нужно. Определить же, где именно он находится, не было никакой возможности.

Вскоре лес, теперь уже хорошо освещенный луной, начал редеть. Семен очутился на опушке. Впереди показалось открытое поле, а на расстоянии всего не более трехсот метров (Семен даже замер от неожиданности) стояла огромная, серая черепаха с утюгами вместо ног. Яркие лунные блики играли на круглых окнах-иллюминаторах. Это была машина, которую Семен видел днем, но теперь, при лунном освещении, она казалась еще более фантастической.

Семену вдруг показалось, что в иллюминаторе башенки горит свет.

Семен приложил ко рту ладони и крикнул:

– Э-ей! Есть там кто-нибудь!

Рядом с черепахой зашевелилась человеческая фигура в дождевом плаще. Вслед за этим послышался ответ:

– Кто такой? Чего надо?

– Нет ли там Александра Андреевича Дуплова или Сергея Петровича?
– снова прокричал Семен.

– Давно уехали! Еще вечером! А ты кто такой?

– Ученик ремесленного училища! Тот самый, что приезжал с главным инженером!

– Так иди сюда! Или ты думаешь, что из-за тебя я глотку обязан драть! продолжал ворчливый голос, принадлежавший, как уже догадался Семен, знакомому старику - сторожу.

Семен зашагал к машине. Но странное дело! Сначала почва, на которую приходилось ступать, была обычной: немного мокрой и местами скользкой от дождя. Но чем дальше он шел, тем труднее и труднее было идти. "

Что это значит?" - Семен даже оглянулся на лес. Теперь он ясно представлял себе, что идет по тому же участку поля, на котором вчера днем он был вместе с Сергеем Петровичем. Но ведь тогда же не было этого! Почва была обычной, твердой, поросшей колючей порослью. (Семену даже отчетливо вспомнились птицы, выпорхнувшие из-под самых ног). Что же случилось? Было такое ощущение, что нога становится не на землю, а на какую-то только что взбитую перину...

– Застрял ты там, что ли? Чего стоишь!
– прокричал вахтер, видя, что Семен нагнулся и пробует руками землю.

Но голоса старика Семен почти не услышал. Догадка, с быстротой молнии мелькнувшая в его голове, была настолько поразительной, что Семен на минуту забыл обо всем на свете.

– Вот оно что...
– бормотал Семен, ковыряя пальцами землю.

– Долго я буду наблюдать за тобой?
– недовольным голосом крикнул вахтер. "

Научись наблюдать, сопоставлять и делать выводы"...
– почему-то вспомнил Семен наставление Александра Андреевича, не обращая внимания на крики сторожа.

Семен побежал к машине. Это было очень трудно. Казалось, вокруг песок. Ноги проваливались до лодыжек. Ныла больная нога. Но Семен бежал вперед, преодолевая боль.

– Дедушка!
– прокричал он, задыхаясь.
– Машина все время стояла на месте? Правда, она не двигалась с тех пор, как я ушел! Правда?

– Конечно, не передвигалась!
– ответил сторож, с удивлением присматриваясь к подбежавшему мальчику.
– А как она могла передвигаться, когда ходовую часть вчера так и не исправили! Ты что? Разве не знаешь?

– Значит, она действовала, стоя на месте! Правда ведь?

Сторож молча вынул из кармана курительную трубку, несколько раз стукнул ею по деревянной коробке аккумуляторного фонаря, висевшего у него через плечо, и только после этого проговорил, не глядя на Степана:

– Удивляюсь я Сергею Петровичу! Человек он добрый, и у самого дети есть. А тут такое недомыслие допускает. В такую-то рань ребенка послать в поле! До рассвета, небось, уже часа два осталось, а этот... Извольте видеть... Ну, если уж так срочно нужно, так послал бы своего Ваську! Вот, как только я его встречу, так уж покажу ему... Тебе, мальчик, что? Наверное, нужна эта самая штуковина, которую Василий вчера привез на мотоцикле? Так я ее от дождя под машину спрятал. Полезай - сразу увидишь. Сергей Петрович говорил мне, что утром за ней пришлет. А в такую рань разве можно заставлять ребенка работать?

Семен подошел к стальным "утюгам", укрепленным по бокам черепахи.

– Выходит, машина может работать даже не передвигаясь по полю, - продолжал он бормотать, прикасаясь рукой к скользкой стальной поверхности.

– Вот пристал!
– рассердился сторож.
– Известное дело: ревет и работает. Только толку от нее в этом случае мало. Вон вчера Александр Андреевич как распекал механика! Начальство, говорит, должно завтра приехать, а вы не предусмотрели всего, как следует! Хорошо, если представитель министерства только к вечеру подъедет! А если в середине дня? Обязательно, говорит, чтобы машина была в полном порядке к полудню!
– Он помолчал некоторое время, а потом, словно вступая с кем-то в спор, проговорил: - Но только все равно из этого не следует, что ребенка надо выгонять на работу в этакую рань. Уж я ему покажу, как увидимся... А почему это у тебя штаны и блуза так измазаны глиной? Падал, что ли?

Слова сторожа доносились до Семена, как будто издалека. Происходило это не потому, что Семен устал от пережитых приключений. Дело было в том, что Семен мог думать только о чудесном, почти сказочном изобретении, рядом с которым он находился и сущность которого он, кажется, разгадал самостоятельно. Его волновало, что он прикасается рукой к этой замечательной машине, реальному свидетельству могущества человеческой мысли.

Сторож, который, видно, соскучился и был рад живой душе, говорил то о машине, то о вчерашней грозе, то о каком-то товарище Куницыне, который должен был на прошлой неделе прислать плотника для ремонта сарая, но обещания своего не выполнил. Многое из всего этого Семен пропускал мимо ушей, потому что был в состоянии воспринимать только то, что сторож говорил о машине. Прежде всего мальчику стало ясно, что исправить ходовую часть машины вчера не удалось. Решено было заменить какие-то две детали новыми, а их предстояло получить на центральном складе.