Тут я вспомнил его – это был Ленька Базаревич, моторист из партии Айрапета.

– Понятно, Леня, – сказал я ему, – ты только не задави меня, Леня.

Я увидел, что к нам приближается Сергей Орлов. Два таких силача на меня одного – это уж слишком. Я представил себе, как они вдвоем взяли бы меня в оборот, вот вид я бы имел!

– Можешь смеяться, но я тебе сказал, – предупредил меня Леня и отошел.

Чудаки, возможно, вы хорошие ребята, у каждого из вас свой джентльменский кодекс, но мне ведь только бы с самим собой совладать, со своим кодексом, и тогда, силачи, приступайте к делу, мне не страшно.

Сергей подошел.

– Вот что, – сказал он, – тот человек, мой знакомый, – директор этой столовой.

– Потрясающий блат, так ты тогда займи столик, – сказала Катя. – Говорят, там есть даже коктейли.

– Точно, – сказал я, – я там как-то веселился. Коктейль «Загадка», мечта каботажника.

– Столик – это ерунда, – сказал Сергей, – Он нам устраивает апельсины. Пойдем, – потянул он за руку Катю, – хватит тебе в очереди стоять.

Катя нерешительно посмотрела на меня.

– Идите, ребята, – сказал я, – идите, идите.

– Ты не идешь? – спросила Катя и освободилась от рук Сергея.

Сергей прямо сверкнул на меня очами, но сдержался.

– Пойми, – сказал он мне, – просто неудобно нам здесь стоять. Здесь много наших рабочих.

– Ага, – кивнул я, – авторитет руководителя, принцип единоначалия, кадры решают все.

Катя засмеялась.

– А о ней ты не думаешь? – спросил Сергей.

– Нет, я на нее чихать хотел.

Катя опять засмеялась.

– Иди, Сережа, а я тут с этой бородой расправлюсь.

– Тут матом ругаются, – как-то растерянно сказал Сергей.

Катя прямо покатилась со смеху.

– Ничего, – сказал я, – мы с ней и сами матершинники первостатейные.

Он все-таки ушел. Ему, видно, очень нужно было уйти. Я даже пожалел его, так ему не хотелось уходить.

– Смешной он у нас, правда? – сказала Катя, глядя вслед Сергею.

– Он в тебя влюблен.

– Господи, как будто я не знаю!

– Ты про всех знаешь?

– Про всех.

– Нелегко тебе.

– Конечно, нелегко.

– А туфельки? Ты их забыла в тот вечер, когда в клубе выступала Владивостокская эстрада.

– А, вспомнил! Ведь ты в тот вечер увлекся «жанровыми песнями»…

– Должен же я иногда…

– Фу-ты, какой идиотизм! Конечно, ты должен. Мне-то что!

– Катя!

– Мы танцевали у Сергея. Все было так романтично и современно – освещение и все… Потом я влезла в свои чеботы, а туфли забыла. Он не такой нахальный, как ты.

– Я нахальный, да?

– Конечно, ты нахал. Запроси Владивосток, и тебе ответят, кто ты такой.

– А он душевный, да? Все свои горести ты ему поведала, правда? Такой добрый, благородный силач.

– Коленька! А как же дальше мне быть?..

– Пойдем погуляем.

Мы вышли из очереди и взобрались на бугор. Отсюда была видна вся бухта Талого и сам городок, до странности похожий на Гагру. Он тянулся узкой светящейся линией у подножия сопок. Обледенелая, дымящаяся, взявшаяся за ум Гагра.

– Ну и ну! – воскликнула Катя. – Действительно, он похож на Гагру, и даже железная дорога проходит точно так же.

– Только здесь узкоколейка.

– Да, здесь узкоколейка.

В сплошной черноте, далеко в море, работала мигалка, зажигалась на счет «шестнадцать».

– Встретились бы мы в Гагре два года назад.

– Что бы ты тогда сделал?

– Мы были бы с тобой…

– Ладно, молчи уж, – сердито сказала она.

Мы медленно шли, взявшись под руки. 1, 2, 3, хватит хихиканья, 5, 6, 7, она сжалась от страха, 9, 10, 11, я не могу об этом говорить, 13, я должен, не ей же говорить об этом, 15, нет, я не могу, вот сейчас…

Мы вошли за какие-то сараи, и она прижалась ко мне.

– Ты хочешь, чтобы я сама сказала? – сурово спросила она.

– Нет.

– Чего ты хочешь?

Впервые я сам отодвинулся от нее. Она понимающе кивнула, вытащила сигарету и стала мять ее в руках. Я дал ей огня.

За сарай, шумно дыша, забежали девушка и парень. Они сразу же бросились друг к другу и начали целоваться. Нас они не замечали, ничего они не замечали на свете. Я обнял Катю за плечи. Она через силу улыбнулась, глядя на целующихся. Тут я узнал их – это был Витька Колтыга и та девица из Шлакоблоков, что крыла меня на собрании.