– Этот шарф, – продолжал капитан, – принадлежал нереиде. Теперь он мой, как и она. Что касается тебя, Лиза… что ж, ты дорогая штучка. У барона Талына отличный вкус. Нам будет не хватать твоего дивного голоса. Ты сокровище, содержать которое дорого обходится.

Лизой овладевал страх. Когда Дюмон бросился вперед, ее реакция была мгновенной: она швырнула ему под ноги кресло, задержавшее его, но не остановившее, а сама подбежала к двери.

– Помогите! – закричала она, не сознавая, что, пока двери закрыты, наружу не вырвется никакой звук. Дюмон выругался, на мгновение потеряв равновесие. Он поспешил к двери, которую он не запер.

Певица успела к двери первой и открыла ее.

Под дверью стоял Драгонейс, который схватил Лизу, зажав ей рот рукой. Держа ее в руках, он втащил ее в каюту и закрыл дверь. Дюмон обернул ее шею шарфом и туго натянул его. Она сопротивлялась, но силы были неравными. В конце концов ее тело упало на пол.

Запыхавшись, Дюмон смотрел на Драгонейса. Полуэльф отвечал ровным взглядом. Его золотые глаза не выражали никакого осуждения.

– Она знала о коллекции, а этот проклятый барон сделал ей предложение. Она собралась выйти замуж за него и повернуть против меня население Невучар Спрингс.

– Эльфы повесили бы тебя за рабовладение, – ответил Драгонейс. – Плохо будет без ее сопрано. Однако дублерша будет рада. Что будем делать с трупом?

Жестокая усмешка заиграла на губах Дюмона:

– У меня есть великая идея… Да! – Дюмон разговаривал сам с собой под воздействием алкоголя. – Была у меня великая идея, да пошла она не туда, куда нужно. Дражайшая Лиза, – бормотал он, – если твой проклятый призрак будет преследовать мой корабль, клянусь, ты будешь удовлетворена…

Он отпил из почти пустой бутылки и сказал себе. что раскаты победного смеха, который он слышал в своей голове, есть лишь навеянное алкоголем наваждение.

Сильный удар грома разбудил Уилена. Какое-то время он сонно моргал, не соображая, затем вспомнил, что ему надо быть в рулевой рубке. Дождь хлестал в полную силу, и Уилен поежился. Топи в дождь были неуютны. Недаром люди в Порт-д-Элуре говорили, что в дождь погода седлает смерть. Он знал, что это справедливо сказано.

Он зевнул и потер глаза руками. Странная вещь сон. В начале он с трудом понимал потребность человека в сне, хотя не отвергал ее. Тело становится непослушным, разум отказывается сосредоточиться до тех пор, пока человек не отключит сознательные мысли на несколько часов. Он оделся, сполоснулся и вышел на дождь.

Он успел пробыть в рулевой рубке всего несколько мгновений, как в дверь постучал Сардан.

– Я пришел с дарами, о счастливчик-рулевой, – сказал тенор, расставляя чайник, две чашки, хлеб и кусочки мяса. – А если моя леди осталась там, где я ее покинул… Да! Вот она… – Он достал мандолину.
– …то у тебя будет не только пища для желудка, но и для души.
–

Сардан налил кипящего чаю и протянул чашку Уилену.

– Я слышал, как капитан приказал тебе заступать на вахту, и подумал, что смогу быть полезным.

– Спасибо, – сказал Уилен, тронутый заботой.

– Только не рассказывай никому, иначе моя репутация будет кончена, – пошутил он.

Уилен пригубил душистый чай и приступил к своим обязанностям.

Ночью в рулевой рубке огни не зажигались. Это облегчало прокладывание пути по Луне и звездам. В этот вечер дождь позаботился, чтобы небесные ориентиры не были видны. Сардан сел в глубине рубки и играл на мандолине. Пытливый ум Уилена отправился в путешествие.

Лонд обратил большую часть команды в полумертвых угождателей. Он пощадил лишь кока с помощниками и рулевых – Уилена, Тейна и Джахедрина. Уилен подумал, что рулевые были пощажены, чтобы сохранить свою быструю реакцию на всякие неожиданные ситуации, которые встречаются на маршруте по капризной реке.

За исключением Касильды, остались нетронутыми артисты. Уилен не мог найти объяснение этому. Он, конечно, был рад их судьбе, но не понимал мотивов Лонда. В интересах колдуна было превратить в зомби как можно больше людей. Почему он оставил в покое труппу? Тут что-то было неладно. Артисты, кажется, верили в «болотную лихорадку», но Уилен не думал, что эта легенда долго проживет.

Сардан закончил песню из «Удовольствия пирата» и начал другую.

– А ты другие мелодии разве не знаешь, кроме как из этого мюзикла? – улыбнувшись, спросил Уилен.

– Разумеется, знаю. Я ведь был бардом. Это было давно, прежде чем я избрал легкую жизнь. А капитан не желает слышать никакой музыки на борту, кроме как «Удовольствия пирата». И петь никому не разрешается, кроме актеров. Таков категорический приказ.

Глаза Уилена широко раскрылись, и он был рад, что в темноте рулевой рубки Сардан этого не заметил. Он вспомнил посещение пленников и звуки сольной арии Розы. Он также заметил, что магия Дюмона была замешана на музыке.